Перейти на сайт

« Сайт Telenovelas Com Amor


Правила форума »

LP №03 (622)



Скачать

"Telenovelas Com Amor" - форум сайта по новостям, теленовеллам, музыке и сериалам латиноамериканской культуры

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Дневники вампира: Сумерки/ Nightfall

Сообщений 21 страница 40 из 42

21

Глава 19

Мэтт стучал в дверь дома Брайсов, и Елена была рядом с ним. Елена замаскировала себя, убрав свои волосы в кепку для игры в бейсбол команды «Рыцари Вирджинии» и надев темные очки из од-ного из ящиков Стефана. На ней был надет огромный марон, морская рубашка Пэндлтон, пожертвованная ей Мэттом, и джинсы, из которых выросла Мередит.
Дверь открыла очень медленно, но за ней были не мистер или миссис Брайс, не Джим, а Тамра. На ней было надето...ну, почти ничего. На ней была тонкая полоска вместо бикини, которая выгля-дела так, будто ее сделали руками из обычного бикини – и оно почти разваливалось на части. На груди были прикреплены два круга, сделанные из картона с приклеенными на нем блестками. На ее голове была бумажная корона, ясно объясняющая, откуда она взяла всю эту мишуру. Она так же, как и корону, пыталась склеить две части бикини. Результат выглядел так, как будто ребенок пытался сделать одежду для певички из Лас-Вегаса или стриптизерши.
Мэтт тут же отвернулся и встал к ней спиной, но Тами бросилась к нему и повисла у него на спине.
- Мэтт Хонни-батт, - проворковала она. – Ты вернулся. Я знала, что ты вернешься. Но зачем ты притащил эту уродливую старую шлюху? Как же мы сможем...
Елена вышла вперед, потому что Мэтт уже поднял свою руку. Она была уверена, что Мэтт ни разу в жизни не ударил женщину, однако он был довольно чувствителен в некоторых темах. Таких, как она.
Елене удалось встать между Мэттом и удивительно сильной Тамрой. Она прятала улыбку, рас-сматривая одежду Тами. В конце концов, всего несколько дней назад она вообще не понимала табу на человеческую наготу. Теперь она это поняла, но это уже не казалось таким важным, как раньше. Люди были рождены в самой лучшей одежде – коже. Нет никаких причин, как думала она, носить фальшивую кожу, если только не становится холодно или некомфортно без нее. Но общество утвер-ждало, что быть голым – значит быть безнравственным. И Тами пыталась быть безнравственной не-сколько ребячливым способом.
- Убери от меня руки, старая шлюха, - зарычала Тами, поскольку Елена держала ее, мешая по-дойтик Мэтту, а потом Тами покрыла ее трехэтажным матом.
- Тами, где твои родители? Где твой брат? – спросила Елена. Она проигнорировала обидные слова – они были всего лишь звуками – но она видела, как у Мэтта побелели губы.
- Ты извинишься перед Еленой прямо сейчас! Извинишься за то, что так разговариваешь! – по-требовал он.
- Елена – зловонный труп с червями, копошашимися в ее глазницах, - пропела Тамра. – Но мой друг сказал, что при жизни она была шлюхой. Действительно, - тут последовал поток непристойно-стей, который заставил Мэтта задохнуться. – дешевой шлюхой. Понимаешь. Ничто не может быть более дешевым чем то, что отдается бесплатно.
- Мэтт, не обращай внимания, - спокойно сказала Елена и повторила. – Где твои родители?
Ответ смешался с потоком ругательств, но это была история – правдивая или нет – что мистер и миссис Брайс уехали в отпуск на несколько дней, а Джим сейчас со своей девушкой, Изабель.
- Хорошо, думаю, я должна помочь тебе переодеться в нормальную одежду, - сказала Елена. – Сначала ты примешь душ и смоешь всю эту рождественскую мишуру.
- Только попробуй, ха-ха! Только попробуй, ха-ха! - ответ был чем-то средним между ржанием лошади и человеческой речью. – Я склеила все это к себе клеем-моментом, - добавила Тами и начала хихикать на высокой и истеричной ноте.
- О господи...Тамра, ты понимаешь, что если в доме не будет какого-нибудь растворителя, тебя отвезут в больницу?
Ответ Тамры был грязным. И внезапно появился неприятный запах . «Нет, не запах, - думала Елена. – А удушливое, заставляющее желудок сделать сальто, зловоние.
- Упс, - Тамра снова истерично захихикала. – Пардон муа. В конце концов, это натуральный газ.
Мэтт прокашлялся:
- Елена...я не думаю, что мы должны оставаться здесь. Ее выходки и все...
- Они боятся меня, - захихикала Тамра. – Не так ли? – сказала она внезапно более низким голо-сом.
Елена посмотрела Тамре в глаза:
- Нет. Мне просто жаль маленькую девочку, оказавшуюся не в том месте и не в то время. Но, думаю, Мэтт прав. Мы должны идти.
Манера разговора Тами тут же изменилась:
- Простите...Я не понимала, что у меня такие гости. Мэтт, пожалуйста, не уходи.
Потом она шепотом сказала Елена:
- Он в порядке?
- Что?
Тами кивнула на Мэтта, который тут же повернулся к ней спиной. Он выглядел так, как будто чувствовал ужасное, отталкивающее очаровние от смехотворного поведения Тами.
- Он. С ним все хорошо?
- Мэтт, посмотри на это, - Елена держала маленький тюбик клея. - Я думаю, она приклеила клеем всю эту мишуру к себе. Мы должны позвонить в Службу Защиты Ребенка или куда-нибудь еще, потому что никто не может сейчас отвести ее в госпиталь. Знали об этом ее родители или нет, они не должны были оставлять ее одну.
- Я просто надеюсь, что они в порядке. Ее семья, - мрачно сказал Мэтт, выходя из дома с Тами, холодно провожающей их до машины и говорившей о том, «как хорошо провели время», «все они»
Елена тревожно смотрела на него с пассажирского места – без удостоверения личности и води-тельских прав, она, конечно, не могла водить:
- Может нам лучше отвезти ее в полицию? Ох, какая бедная семья.
Мэтт долгое время ничего не говорил. Его подбородок был твердым, а рот мрачно сжат:
- Я чувствую, что я ответственен за это. Я имею в виду, я знал что с ней что-то не так – и я должен был сказать об этом ее родителям.
- Ты разговариваешь как Стефан. Ты не несешь ответственность за каждого, с которым встре-чаешься.
Мэтт благодарно на нее взглянул и Елена продолжила:
- Вообще-то я собираюсь попроситьБонни и Мередит сделать одну вещь, которая докажет, что ты не ответственен. Я собираюсь попросить их проверить Изабель Сэтоу, девушку Джима. Ты нико-гда с ней не встречался, но Тами – возможно.
- Ты думаешь, что она тоже это получила?
- Я надеюсь, что Бонни и Мередит выяснят это.

Бонни остановилась, как вкопанная, почти выпуская ноги миссис Форбс из своих рук:
- Я не пойду в эту спальню.
- Ты должна. Я не могу тащить ее одна, - сказала Мередит и вкрадчиво добавила. – Слушай, Бонни, если ты пойдешь со мной, я расскажу тебе одну тайну.
Бонни кусала свои губы. Потом она закрыла глаза и позволила Мередит вести ее шаг за шагом в этот дом ужасов. Она знала, где находился спальня родителей Кэролайн – в конце концов, в детстве она часто играла в этом доме. Прямо по коридору и направо.
Она была удивлена, когда Мередит остановилась, сделав всего несколько шагов.
- Бонни.
- Что?
- Я не пытаюсь напугать тебя, но…
Это как раз и испугало Бонни. Ее глаза тут же открылись:
- Что? Что?
Прежде, чем Мередит успела ответить, она обернулась назад и увидела, что.
Кэролайн была сзади нее.Но она не стояла. Она ползала – нет, она удирала, так же как она это делала на полу дома Стефана. Как ящерица. Ее бронзовые волосы были нерасчесанными и свисали на ее лицо. Ее локти и колени торчали под немыслимыми углами.
Бонни закричала, но давление дома, казалось, выпустило весь воздух из ее легких. Единствен-ный эффект, который возымел ее крик – Кэролайн посмотрела на нее быстрым движением своей, подобной рептилиям, головы.
- О Господи…Кэролайн, что случилось с твоим лицом?
Один ее глаз был черным. Или, вернее, багрянисто-красным, так раздувшийся, что Бонни знала - он скоро станет черным. На ее челюсти был еще один опухший кровоподтек.
Кэролайн не ответила – если не считать ответом шипение, которое она издала, удирая.
- Мередит, бежим! Она сзади меня!
Мередит ускорила шаг, выглядя испуганной – что еще больше пугало Бонни, потому что ничто не могло так потрясти ее подругу. Но как только они двинулись вперед с миссис Форбс, шатающейся между ними, Кэролайн проскользнула прямо под матерью в спальню своих родителей.
- Мередит, я не пойду в…- но они уже входили туда. Бонни брасала стремительные взгляды в каждый угол. Кэролайн нигде не было видно.
- Может она в шкафу, - сказала Мередит. – Так, дай мне пойти первой и положить ее голову на кровать. Мы сможем поправить ее позже.
Она обошла вокруг кровати, почти таща Бонни за ней и свалила туловище миссис Форбс на кровать так, чтобы оно лежало на подушках.
- Тебе осталось только положить ее ноги.
- Я не могу этого сделать! Кэролайн под кроватью, и ты это знаешь.
- Она не может быть под кроватью. Только если уменьшится до пяти дюймов, - твердо сказала Мередит.
- Она там! Я знаю. И…- добавила она отчаянно. – Ты обещала рассказать мне тайну.
- Хорошо, - Мередит в замешательстве посмотрела на Бонни. – Я вчера телеграфировала Ала-риху. Он забрался в такую глушь, что телеграф – единственный способ общаться с ним, и может пройти много дней, прежде чем мое сообщение достигнет его. Я подумала, что нам может понадо-биться его совет. Я чувствую себя плохо, потому что прошу его сделать вещи, не относящиеся к докторантуре, но…
- Кому какое дело до докторантуры? Господь благословил тебя на это! – радостно закричала Бонни. – Ты все сделала правильно!
- Тогда хватит ныть и закинь ноги миссис Форбс на кровать. Ты сможешь сделать это, если на-клонишься.
Кровать была очень большая. Миссис Форбс лежала под углом, пересекая ее, как кукла, бро-шенная на пол.
- Кэролайн собирается схватить меня.
- Нет. Давай, Бонни. Возьми ноги миссис Форбс, размахнись и…
- Если я подойду слишком близко к кровати, она схватит меня!
- С чего это вдруг?
- Потому что она знает, что может напугать меня! И теперь, когда я сказала это вслух, она точ-но это сделает.
- Если она схватит тебя, я пну ее в лицо.
- Твоя нога не такая уж и длинная. Ты попадешь в металлическую штуку у основания кровати.
- Ох, ради Бога, Бонни! Всего лишь помоги мнееееееееее, - последнее слово было уже криком.
- Мередит, - начала Бонни, а потом тоже закричала.
- Что это?
- Она схватила меня!
- Нет! Она уже схватила меня! Ни у кого не может быть рук такой длины!
- Или такой силы! Бонни! Я не могу заставить ее отпустить меня!
- Как и я!
А потом все слова утонули в крике.

После передачи Тами полиции, Мэтт вез Елену между лесов, которые также известные как го-сударственный парк Фелла и это было…ну, прогулкой в парке. Они часто останавливались. Елена делала несколько шагов в сторону деревьев и звала – как бы вы это делали. А потом она возвраща-лась к ягуару, выглядя обескураженной.
- Я не уверена, что было бы так уж плохо, если бы здесь была Бонни, - сказала она Мэтту. – Если мы можем подготовить себя, чтобы выходить ночью.
Мэтт ненамеренно дрожал:
- Двух ночей было достаточно.
- Знаешь, ты никогда не рассказывал мне. Что случилось с тобой первой ночью. Или рассказы-вал, но тогда, когда я еще не могла понять слова.
- Ну, я ездил так же как сейчас, только на другой стороне Старого Леса – рядом с районом Рас-колотого Молнией Дуба…
- Точно.
- …когда что-то появилось прямо посередине дороги.
- Лиса?
- Ну, оно было рыжим в свете фар, но оно не походило ни на одну лису, которую я когда-либо видел. А я ездил по дорогам с тех пор как мог водить.
- Волк?
- Ты имеешь в виду, как оборотень? Но нет – я видел волков в лунном свете и они больше. А этот был ни большой, ни маленький.
- Другими словами, - сказала Елена, сужая ее глаза. – Изготовленная на заказ тварь.
- Возможно. Я уверен, она отличалась от малаха, который загрыз мою руку.
Елена кивнула. Как она понимала, малахи могли принимать различные формы. Они они были одинаковы в одном: они использовали Силу и им нужно поглощать Силу, чтобы жить. И ими могла управлять более сильная Сила, чем была у них.
И они были злобными врагами людей.
- Все, что мы знаем – это то, что мы не знаем ничего.
- Точно. Мы вернулись в то место, где мы видели это. Оно вдруг появилось в середине…эй!
- Поворачивай вправо! Сюда!
- Прямо как в тот раз! Это прямо как в тот раз!
Ягуар визжал шинами, почти останавливаясь, поворачивая вправо, не в канаву, но на малень-кую тропинку, которую они не заметили бы, если бы случайно не наткнулись
Когда машина остановилась, она смерили взглядом тропинку, тяжело дыша. Ни один из них не спрашивал, видел ли другой рыжее существо, мелькнувшее на дороге, больше чем лиса, но меньше, чем олк.
Они смотрели на узкую тропинку.
- Вопрос на миллион долларов: должны ли мы туда соваться? – спросил Мэтт.
- Не вижу никаких знаков, типа «НЕ ВХОДИТЬ» и едва ли в этой части леса есть какие-нибудь здания. Но через дорогу, если немного пройти, находится Dunstans’.
- Так мы идем?
- Да. Только иди медленно. Сейчас позже, чем я думала.

Мередит, конечно, успокоилась первой.
- Хорошо, Бонни. – сказала она. – Прекрати это! Сейчас же! Это тебе не поможет!
Бонни и не думала, что ей это поможет. Но у Мередит в ее темных глазах был тот особый взгляд, который означал, что она говорит серьезно. Взгляд, который у нее был, когда Кэролайн уползала вон по полу Стефана.
Бонни сделала над собой большой усилие и почувствовала, что она в состоянии удержаться от еще одного вопля. Она молча посмотрела на Мередит, чувствуя, что все ее тело дрожит.
- Хорошо. Хорошо, Бонни. Сейчас, - сглотнула Мередит. – От выдергивания не будет проку. Я собираюсь...отцепить ее пальцы. Если что-то случится со мной; если меня...затянут под кровать, или что-то в этом роде, тогда беги, Бонни. А если не побежишь, зову Елену и Мэтта. Зови, пока не полу-чишь ответа.
Бонни сумела сделать нечто героическое. Она отказывалась представлять Мередит, затянутую под кровать. Она отказывалась воображать, как будет выглядеть, если Мередит, сопротивляющаяся изо всех сил, исчезнет, или как она будет себя чувствовать в полном одиночестве после того, как это произойдет. Они обе оставили свои сумочки и мобильные на площадке, чтобы удобнее было нести миссис Форбс, поэтому Мередит не имела ввиду позвонить им «по-нормальному». Она имела в виду Позвать их.
Внезапно взрыв негодования пронесся через Бонни. Почему девушки носят сумочки? Даже на-дежная Мередит часто носила ее. Конечно сумочки Мередит были авторскими, в которых было по-напихано все ее оборудование, например маленький ноутбук, брелок для ключей....но все же, парень бы носил мобильник в кармане.
«С этого времени я ношу мешочек на талии», - подумала Бонни, чувствуя, что она подняла флаг мятежников-девочек и на секунду почевствовав, что паника отступила.
Потом она увидела, что сутулая фигура в тусклом свете – Мередит, наклоняется, и в то же вре-мя она почувствовала, что ее собственную лодышку сжали сильнее. Превозмогая себя, она посмот-рела вниз и увидела загорелые пальцы Кэролайн и длинные бронзовые ногти, выделяющиеся на фоне белого коврика.
Паника, в полную силу, вспыхнула в ней снова. Она издала какой-то странный звук, который был сиплым криком и, к ее собственному удивлению, она вошла в транс и стала Звать.
Ее удивило не то, что она начала Звать. А то, что она говорила.
«Дамон! Дамон! Мы попались в ловушку в доме Кэролайн и она сошла с ума! Помоги!»
Эти слова вырвались из нее внезапно, как будто раскрылся гейзер.
«Дамон, она держит меня за лодышку и не хочет отпускать! Если она затянет Мередит под кровать, я даже не знаю, что буду делать! Помоги мне!»
Может потому, что транс был хороший и глубокий, она услышала как Мередит сказала:
- Ах-ах! Это ощущается как пальцы, но вообще-то это щупальцы. Это должно быть, одно из тех щупалец, о которых говорил Мэтт. Я...попытаюсь...разорвать одну из петель...
Внезапно из-под кровати послышался шелест. И не из одного места, но от ужасного движения и тряски, которые заставили матрас подскочить вверх, даже с бедной маленькой миссис Форбс на нем.
Должно быть, там множество насекомых.
«Дамон! Тут....эти существа. Их много...О, Боже, я думаю, что сейчас упаду в обморок! А если я упаду...и если Кэролайн затащит меня под кровать...Ох, пожалуйста, помоги!»
- Черт, - сказала Мередит. – Я не знаю, как Мэтт сумел сделать это. Они держат слишком креп-ко, и... и я думаю, что там больше одного щупальца.
«Все кончено, - тихо заключила Бонни, чувствуя, что она готова встать на колени. – Мы сейчас умрем.»
- Несомненно, это серьезная проблема для людей. Но не сейчас, - сказал голос рядом с ней и сильная рука обняла ее, легко поднимая ее вверх. – Кэролайн, игра окончена. Отпусти!
- Дамон? – задыхалась Бонни. – Дамон? Ты пришел!
- Твои стенания действовали мне на нервы. Это не значит, что...
Но Бонни не слушала. Она даже не думала. Она еще была наполовину в трансе и не несла от-ветственность (как она решила позже) за свои действия. Она не была собой. Это был кто-то другой, кто вошел в экстаз, когда хватка лодыжки ослабилась, кто-то другой повернулся лицом к Дамону, обвил руками его шею и поцеловал в губы.
Это был кто-то другой, кто почувствовал, что Дамон поражен и все еще обнимает ее, и кто за-метил, что он не оттолкнул ее. Этот человек также заметил, что когда она оторвалась от него, кожа Дамона в тусклом свете выглядела так, как будто он покраснел.
В это время Мередит медленно и мучительно выпрямилась с другой стороны кровати, которая до сих пор тряслась вверх-вниз. Она не видела их поцелуя и смотрела на Дамона так, как будто не верила что он правда здесь.
Ей было очень неудобно и Бонни знала это. Это была одна из тех ситуаций, где кто-нибудь еще будет слишком нервничать чтобы говорить и запинаться.
Но Мередит просто глубоко вздохнула и спокойно сказала:
- Дамон. Спасибо. Ты думаешь...будет большой проблемой заставить малаха отпустить меня также как Бонни?
Теперь Дамон был больше похож на себя. Он очаровательно улыбнулся чему-то, чего не видел и резко сказал:
- То, что осталось от тебя там – пошло прочь!
Он щелкнул пальцами.
Кровать немедленно прекратила двигаться.
Мередит отошла подальше и на мгновение в облегчении закрыла глаза.
- Еще раз спасибо, - с достоинством принцессы произнесла она, хотя и пылко. – А сейчас, не сделаешь ли ты что-нибудь с Кэро...
- Сейчас, - перебил Дамон даже грубее, чем обычно. – я должен идти.
Он посмотрел на ролекс на своем запястье.
- Сейчас уже 4:44 и у меня есть дело, на которое я уже опаздываю. Пройдитесь и помогите этой связке головной боли. Она еще не готова стоять самостоятельно.
Мередит поспешила сменить тему. В этот момент Бонни обнаружила, что ее ноги больше не шатаются.
- Хотя, подожди минуту, - быстро сказала Мередит. – Елене отчаянно нужно поговорить с то-бой...
Но Дамон исчер, как будто был мастером в искусстве исчезновения, даже не дожидаясь благо-дарности Бонни. Мередит была удивлена, она была уверена, что имя Елены остановит его, но у Бон-ни на уме было другое.
- Мередит, - прошептала Бонни, в изумлении дотрагиваясь двумя пальцами до своих губ. – Я поцеловала его!
- Что? Когда?
- До того, как ты встала. Я...не знаю как это случилось, но я поцеловала его!
Она ожидала взрыва от Мередит. Вместо этого Мередит глубокомысленно на нее посмотрела и пробормотала:
- Ну, возможно, это не такая уж и плохая вещь, после всего того, что он сделал. Что я действи-тельно не понимаю, так это что он здесь забыл.
- Ох. Это тоже из-за меня. Я Позвала его. Я не знаю, как это случилось...
- Ну хорошо, нет никакого смысла пытаться выяснить это здесь, - Мередит повернулась к кро-вати. – Кэролайн, ты еще здесь? Ты собираешься встать и нормально поговорить?
Послышалось угрожающее шипение рептилии из-под кровати наряду с выбросом щупалец и другого шума, который Бонни никогда прежде не слышала, похожий на щелканье гигантский щип-цов.
- Этот ответ меня устраивает, - сказала Бонни и схватила Мередит, чтобы вытащить ее из ком-наты.
Мередит в этом не нуждалась. Но в первый раз за сегодня они услышали ядовитый голос Кэро-лайн, по-детски высокий:
«Бонни и Дамон сидят на дереве и
ЦЕ-ЛУ-ЮТ-СЯ
Сначала приходит любовь, а потом свадьба,
А потом появляется вампиренок в детской коляске.»
Мередит остановилась у выхода:
- Кэролайн, знаешь, это не поможет нашим делам. Выходим...
Кровать пришла в безумие, брыкаясь и подскакивая вверх.
Бонни повернулась и побежала, зная, что Мередит прямо позади нее. Но их все же достигли монотонные слова:
- Вы не мои друзья, вы друзья шлюхи. Только подождите! Только подождите!
Бонни и Мередит взяли свои сумочки и покинули дом.
- Сколько времени? – спросила Бонни, когда они сидели в безопасности в машине Мередит.
- Почти пять.
- А кажется, что гораздо больше!
- Я знаю, но у нас еще остались много часов солнечного света. И кстати, у меня есть смс от Елены.
- О Тами?
- Я расскажу тебе. Но сначала...- это был один из тех редких моментов, в которых Мередит выглядела неуклюжей. Наконец она выпалила. – Как это было?
- Как было что?
- Поцелуй с Дамоном, ты, кретинка!

0

22

Глава 20

- Оххх, - Бонни откинулась назад на удобное сиденье. – Это было...неописуемо! Бах! Бац! Как…фейерверки.
- Ты ухмыляешься.
- Нет, - с достоинством сказала Бонни. – Я улыбаюсь, вспоминая это. Кроме того...
- Кроме того, если бы ты не позвала его, мы бы все еще находились в той ужасной комнате. Спасибо, Бонни. Ты спасла нас, - вдруг Мередит стала серьезной и искренней.
- Я думаю, Елена была права, когда сказала что он не ненавидит всех людей, - медленно сказала Бонни. – Но, знаешь, я меня только что осенило. Я совсем не видела его ауру. Все, что я видела, было черным: гладкий, абсолютно черный цвет, как раковина, окружал его.
- Возможно он так себя защищает. Он создает раковину, и никто не может увидеть, что находится внутри.
- Возможно, - сказала Бонни с ноткой беспокойства в голосе. – Так что насчет смс от Елены?
- Она говорит, что Тами определенно себя странно вела, и что они с Мэттом отправляются проверить Старый Лес.
- Может тем, кого они встретят там, будет Дамон. В 4:44, как он сказал. Слишком плохо, что мы не можем позвонить ей.
- Я знаю, - мрачно сказала Мередит. Все в Феллс-Черч знали, что теплого приема от Старого Леса и его окрестностей ждать не приходится. – Но мы попробуем, так или иначе.
Бонни попробовала, но услышала только: «аппарат вызываемого аббонента выключен, или на-ходится вне зоны действия сети». Она покачала головой:
- Это плохо. Они уже в лесу.
- Ну, Елена хочет, чтобы мы пошли и взглянули на Изабель Сэтоу – потому что она девушка Джима Брайса, - сказала Мередит. – Это напомнила мне вот что: Бонни, ты видела ауру Кэролайн? Ты думаешь, у нее внутри был кто-нибудь?
- Думаю да. Я видела ее ауру – что за дрянь! – я не хочу больше видеть ничего подобного. Она у нее обычно глубокого, бронзово-зеленого цвета, но сейчас она грязно-коричневая, с черными зиг-загами на ней. Я не знаю, означает ли это то, что внутри нее кто-то есть, но она точно не захотела бы притрагиваться к этому! – задрожала Бонни.
- Хорошо, - сказала Мередит, пытаясь успокоить ее. – Я знаю, что скажу это, если догада-юсь...но если тебя вырвет, я остановлюсь.
Бонни сглотнула:
- Я в порядке. Но мы что, серьезно едем домой к Изабель?
- Мы очень серьезно едем туда. Фактически, мы почти уже там. Давай только расчешем волосы и сделаем несколько глубоких вдохов – и мы будем готовы. Как хорошо ты ее знаешь?
- Ну...она умная. У нас не было с ней общих уроков. Но мы перестали заниматься легкой атле-тикой в одно и то же время – у нее проблемы с сердцем, или что-то вроде этого, а у меня ужасная астма...
- Астма из-за любого упражнения, кроме танцев, на которых ты могла проторчать всю ночь, - сухо сказала Мередит. – Я ее совсем не знаю. Как она выглядит?
- Ну, мило. Немного похожа на тебя, но у нее не азиатская внешность. Короче чем ты – рост как у Елены, но она более тощая. Одна из просто хорошеньких девчонок. Немного застенчивая – тихий тип, знаешь. Одна из тех, кого трудно близко узнать. И...милая.
- Застенчивая, и тихая, и милая – просто музыка для моих ушей.
- Для моих тоже, - сказала Бонни, зажимая свои потные руки между коленями.
«Что было бы действительно музыкой, - подумала она. – Так это то, что ее нет дома.»
Однако несколько машин были припаркованы прямо у дома Сэтоу. Бонни и Мередит нереши-тельно постучали в дверь, помня о том, что случилось, когда они последний раз делали это.
Дверь открыл Джим Брайс, высокий, долговязый парень, который еще не сформировался и ко-торый был немного сутулым. Бонни удивилась тому, как изменилось его лицо, когда он узнал Мере-дит.
Когда он открыл дверь, он выглядел ужасно; его лицо побелело под загаром, его тело было как-то сморщено. Но когда он увидел Мередит, цвета вернулись на его щеки и он как буд-то...выгладился, как листок бумаги. Он стал выше.
Мередит не сказала ни слова. Она только вышла вперед и обняла его. Он прижал ее к себе так, как будто боялся, что она убежит, и спрятал лицо в ее темных волосах.
- Мередит.
- Дыши, Джим. Дыши.
- Ты не знаешь, каково это было. Мои родители уехали, потому что мой старый дедушка болен – я думаю, он умирает. А потом Тами...Тами...
- Рассказывай медленно. И дыши.
- Она кидала ножи, Мередит. Ножи мясника. Она попала мне в ногу, здесь, - Джим показал ме-сто в джинсах, где виднелся маленький разрез ткани, чуть ниже бедра.
- У тебя недавно был столбняк? – спросила Мередит.
- Нет, но это не просто большой порез. Это, в основном, прокол.
- Это-то как раз и опасно. Тебе нужно позвонить доктору Альперту прямо сейчас, - имя старого доктора Альперта стало нарицательным в Феллс-Черч: доктор, который принимал больных на дому в стране, где носить черную сумку и стетоскоп было неслыханным поведением.
- Я не могу. Я не могу оставить...- джим кивнул головой в сторону дома, как будто не могу за-ставить себя произнести имя.
Бонни потянула мередит за рукав
- У меня плохое предчувствие, - прошипела она.
Мередит повернулась к Джиму:
- Ты имеешь в виду Изабель? Где ее родители?
- Иса-чан, Изабель. Я называю ее Иса-чан, знаешь...
- Хорошо, - сказала Мередит. – Просто скажи все как есть. Продолжай.
- Ну, у Исы-чан есть только бабушка и бабушка Сэтоу нечасто спускается вниз. Я сделал ей обед некоторое время назад и она подумала, что я...отец Изабель. Она немного...сошла с ума.
Мередит посмотрела на Бонни и сказала:
- А Изабель? У нее тоже помрачилось сознание?
Джим закрыл глаза, выглядя совершенно несчастным.
- Я хочу, чтобы вы вошли, и, ну, просто поговорили с ней.
Плохое предчувствие Бонни только ухудшилось. Она и правда не выдержала бы еще одну па-нику, как в доме Кэролайн – и у нее, конечно, не осталось Сил, чтобы Позвать снова, даже если Да-мон не опаздывал куда-нибудь.
Но Мередит знала об этом и она взглянула на нее взглядом, не терпевшим возражений. Этот взгляд также говорил, что Мередит защитит Бонни во что бы то ни стало.
- Она причинила кому-нибудь боль? Изабель? – Бонни услышала свой голос, спрашивающий Джима, в то время как они пересекли кухню и направились в спальню, находящуюся в конце кори-дора.
Она еле расслышала, как Джим прошептал:
- Да.
И затем, в то время как Бонни простонала про себя, он добавил:
- Самой себе.
Комната Изабель была такой, какой вы будете ожидать от тихой и прилежной девочки. По крайней мере, с одной стороны. Другая сторона выглядела так, как будто в комнате поднялся вихрь, поднял все в воздух и беспорядочно разбросал. Изабель сидела в середине этого беспорядка, как паук в середине паутины.
Но не это заставило желудок Бонни сделать сальто. А то, что делала Изабель. Рядом с ней ле-жали инструменты, похожие на набор миссис Флауэрс для залечивания ран, но она ничего не лечила.
Она протыкала себе кожу.
Она уже много раз проткнула себе губы, нос, одну брось и уши. Из этих мест капала кровь на незастеленные белые простыни кровати. Бонни видела, что Изабель посмотрела на них, сдвинув брови, но только наполовину. Исколотая бровь вообще не двигалась.
Ее аура была раздробленным оранжевым с черным, добавленным везде.
Бонни знала, что ее сейчас вырвет. Она знала это глубоким знанием, ей было плевать на все приличные манеры, и она бросилась к корзине для бумаг.
«Слава богу, здесь есть белый полиэтиленовый пакет», - подумала она и у нее нашлось занятие на несколько минут.
Ее уши слышали голоса в комнате, пока она думала, что хорошо, что сегодня она ничем не обедала.
- Боже, ты сумасшедшая? Изабель, что ты с собой сделала? Разве ты не знаешь, какую инфек-цию можешь занести, сколько вен можешь поранить, сколько нервов ты пожешь парализовать...? Я думаю, ты уже парализовала нерв в твоей брови – и кровь бы уже остановилась, а раз она идет – это значит что ты поразила вену или артерию.
Бонни сухо блевала в корзину для бумаг и отплевывалась.
И тогда она услышала глухой стук о мясо.
Она оглянулась, уже догадываясь что увидит. Но все же это был шок. Мередит оттолкнули, должно быть, ударом в живот.
Следующая вещь, которую помнила Бонни это то, что она очутилась рядом с Мередит.
- О Боже, она ударила тебя ножом? Рана...достаточно глубокая...
Мередит все не могла перевести дыхание. Советы о том, что нужно делать всплыли в голове у Бонни, возможно, это были советы ее сестры Мэри.
Бонни ударила обоими кулаками по спине Мередит и вдруг Мередит глубоко вдохнула.
- Спасибо, - слабо сказала она, но Бонни уже оттаскивала ее подальше, подальше от смеющейся Изабель и набор самых длинных в мире гвоздей и спирт для растирания мыщц, и других вещей, ко-торые были на подносе.
Бонни добралась до двери и почти столкнулась с Джимми, который держал в руке мокрую тряпку.
«Для меня, - предположила она. – Или для Изабель.»
Все, что интересовало Бонни – поднять верхнюю одежду Мередит, чтобы удостовериться, что у нее нет никаких ран.
- Я вырвала это...из ее руки....прежде, чем она ударила меня, - сказала Мередит, все еще с тру-дом дыша, в то время как Бонни с тревогой осматривала область над ее джинсами. – У меня всего лишь ушиб.
- Она тебя тоже ударила? – с тревогой спросил Джим. Точнее, не сказал. Он прошептал.
«Бедный парень, - подумала Бонни, наконец удостоверившись, что Мередит не ранена. Что с Кэролайн и твоей сестрой, и твоей девушкой, и у тебя нет никаких идей насчет того, что происходит. Как ты можешь?»
А если мы расскажем тебе, ты просто сочтешь нас еще более сумасшедшими.
- Джимми, ты должен позвонить доктору Альперту прямо сейчас, а потом, я думаю, их нужно отвезти в госпиталь в Ричмонде. Изабель уже навредила себе – Бог знает сколько раз. Все эти про-колы будут заражены. Когда она начала делать это?
- Эээ...ну...Она начала странно себя вести после того, как Кэролайн пришла увидеться с ней.
- Кэролайн! – выпалила Бонни, запутанная. – Она ползала?
Джим посмотрел на нее:
- Э?
- Не обращай внимания, она пошутила, - просто сказала Мередит. – Джимми, ты не должен рассказывать нам о Кэролайн, если не хочешь. Мы, в общем-то, знаем, что она была в твоем доме.
- Это что, все знают? – печально спросил Джим.
- Нет. Только Мэтт, и он просто сказал, что кто-то долен пойти и посмотреть как там твоя ма-ленькая сестренка.
Джим выглядел и выноватым и пораженным сразу. Слова полились из него, как будто они раньше были закупорены в бутылке, но теперь пробка вылетела.
- Я не знаю, что проиходит. Все что я могу – просто рассказать, что случилось. Это было не-сколько дней назад – поздним вечером, - сказал Джим. – Кэролайн пришла, и...Я имею в виду, я ни-когда не был влюблен в нее. Она, конечно, очень привлекательна и моих родителей не было дома, но я никогда не думал, что я тот тип парней...
- Сейчас это неважно. Просто расскажи о Кэролайн и Изабель.
- Ну, Кэролайн пришла, одетая в...ну, в общем, верх был практически прозрачен. И она просто, она спросила, не хочу ли я потанцевать, и это было как медленный танец и она...она как будто обольщала меня. Вот правда. На следуещее утро она ушла – прямо перед приходом Мэтта. Это было позавчера. А потом я заметил, что Тами начала себя вести...как сумасшедшая. Я ничего не могу сде-лать, чтобы остановить ее. Потом мне позвонила Изабель – я никогда не слышал такой истерики в ее голосе. Кэролайн, наверно, от моего дома направилась прямо к ее дому. Иса-чан сказала, что собира-ется себя убить. И я примчался сюда. Я должен был убежать от Тами так или иначе, потому что мое присутствие в доме все только осложняло.
Бонни посмотрела на Мередит и поняла, что они думают об одном и том же: и Кэролайн и Тами предложили себя Мэтту.
- Кэролайн, должно быть, все ей рассказала, - сглотнул Джим. – Иса-чан и я еще не...мы ждали, понимаешь? Но все, что Иса-чан сказала мне, это то, что я буду жалеть.«Ты пожалеешь, просто по-дожди и увидишь.» И, Господи, я жалею.
- Ну, теперь ты можешь перестать жалеть и начать звонить доктору. Прямо сейчас, Джимми, - Мередит подтолкнула его сзади. – И потом ты должен будешь позвонить своим родителям. И не смотри на меня большими карими глазами щенка. Тебе больше восемнадцати; и я не знаю, что они сделают с тобой за то, что ты оставил Тами в одиночестве все это время
- Но...
- Никаких «но». Я серьезно, Джимми.
Затем она сделала то, чего так боялась Бонни, но знала, что та сделает. Она снова приблизилась к Изабель. Голова Изабель была наклонена; она зажимала свой пупок одной рукой. В другой она держала длинный, сверкающий гвоздь.
Прежде, чем Мередит заговорила, Изобель сказала:
- Значит, ты тоже. Я слышала, каким тоном ты произносила «Джимми». Ты пытаешься отнять его у меня. Все вы суки, пытаетеся сделать мне больно. Yurusenai! Zettai yurusenai! (*насколько я по-няла, это что-то вроде боевого клича*)
- Изабель! Хватит! Разве ты не видишь, что делаешь себе больно?
- Я делаю себе больно, чтобы убрать душевную боль. Ты одна из тех, кто действительно при-чиняет мне боль, ты это знаешь. Ты колешь меня иголками изнутри.
У Бонни внутри все прыгало, но не потому, что Изабель вдруг двинула гвоздь. Она чувствова-ла, как жар приливает к ее щекам. Ее сердце начало биться быстрее, чем билось до этого.
Пытаясь уследить за Мередит, она достала свой мобильник из кармана, который теперь всегда держала там после посещения дома Кэролайн.
Все еще уделяя половину своего внимания Мередит, она вышла в Интернет и набрала в поиске только два слова, и, когда она увидела количество выплывших ссылок, она поняла, что не сможет просмотреть всю информацию даже за неделю, не то что за две минуты. Но, по крайней мере, у нее было с чего начать.
В этот момент Мередит отошла от Изабель. Она прошептала на ухо Бонни:
- Я думаю, мы просто зря боремся с ней. Ты внимательно осмотрела ее ауру?
Бонни кивнула.
- Возможно, мы просто должны покинуть эту комнату.
Бонни снова кивнула.
- Ты пытаешься позвонить Мэтту и Елене? – Мередит посмотрела на мобильный.
Бонни покачала головой и повернула телефон экраном к Мередит так, что она могла разглядеть те два слова. Мередит посмотрела, а потом посмотрела своими темными глазами на Бонни, выглядя так, как будто она только что с ужасом это осознала.
«Салемские ведьмы».

0

23

Глава 21

- Это придает всему происходящему ужасающий смысл, - сказала Мередит. Они всё еще были в гостиной в доме Изабель, ждали доктора Альперта. Мередит сидела за красивым столом из черного дерева, украшенного золотыми завитушками и искала в интернете какое-либо объяснение настигнувшему их озарению.
- Салемские девушки обвиняли людей в том, что те считают их ведьмами. Они говорили, что люди только мешают им, и поэтому кололи себя булавками.
- Как Изабель, обвиняющая нас, - сказала Бонни, кивая.
- И из-за этого они могли изменяться и придавать своим телам «невозможные положения».
- Кэролайн изменялась в комнате Стефана, - сказала Бонни. - И если это ползание, подобно ящерице - не искажение тела, то и у меня должно получиться так же. - она опустилась на пол дома Сэтоу и попыталась развернуть свои локти и колени так, как это делала Кэролайн. Она не могла сде-лать этого.
- Видишь?
- О, Господи! - Джим стоял в дверном проеме кухни, держа уже почти выскальзывающий из его рук поднос с едой. Запах острого супа мисо разносился по воздуху, но Бонни не была уверена, что ей когда-нибудь еще захочется есть.
- Всё нормально, - сказала она ему, торопливо вставая. - Я просто... хотела попытаться кое-что сделать.
Мередит также встала, - Это для Изабель?
- Нет, это для Оба-сан, я имею ввиду бабушки Иса-чан...
- Я говорила тебе звать кого-нибудь, неважно кого, и все, естественно, придут. Оба-сан в по-рядке, точно так же, как и Иса-чан, - мягко, и одновременно твердо сказала ему Мередит.
Джим сразу расслабился, - Я пытался заставить Иса-чан есть, но она только бросает подносы в стену. Она утверждает, что не может есть: кто-то душит её.
Мередит со значением посмотрела на Бонни. Затем вновь обернулась к Джиму,
- Почему ты не даешь мне сделать это? Ты уже прошел через многое. Где она?
- Наверху, вторая дверь слева. Если... Если она будет говорить что-нибудь нереальное, просто не обращай внимания.
- Хорошо. Останься с Бонни.
- О, нет, - торопливо пробормотала та. - Бонни идет с тобой, - она не знала, делает она это для собственной безопасности, или пытается защитить Мередит, но накрепко вцепилась в подругу.
Наверху Мередит локтем аккуратно включила свет. Затем они нашла вторую дверь слева, за которой находилась пожилая леди, более похожая на куклу. Она находилась в самом центре комна-ты, лежа точно по центру хлопчатобумажного матраса на кровати. Когда они вошли, она села и улыбнулась. Улыбка осветила её морщинистое лицо и превратила в почти детсткое счастливое ли-чико.
- Мигуми-чан, Бенико-чан, вы прибыли, чтобы увидеть меня! - воскликнула она, кланяясь в си-дячем положении.
- Да, - медленно произнесла Мередит. Она опустила поднос возле пожилой леди.
- Мы пришли, чтобы увидеть вас, госпожа Сэтоу.
- Не играйте со мной! Это - Инари-чан! Вы действительно считаете меня безумной?
- Все эти чаны. Я думала, «чан» - китайское имя. Разве Изабель не из Китая? - прошептала Бонни за спиной Мередит.
Но они не учли одной вещи: похожая на куклу старуха вовсе не была глухой. Она громко за-смеялась, подняв обе руки и прикрыв ими рот, словно застенчивая девчушка. - О, не дразните меня, прежде, чем я поем. Itadakimasu! - она взяла с подноса тарелку с супом мисо и стала пить его.
- Я думаю, чан - это что-то вроде приставки, которую помещают в конце имени человека, ко-торого считают другом, вроде того, как Джимми говорит - Иса-чан, - громко сказала Мередит. А «Йета-даки-масс-су» - что-то вроде того, что говорят, когда начинают есть. Это всё, что я пока по-нимаю.
Какая-то часть ума Бонни отметила, что у друзей бабушки Сэтоу совершенно случайно были имена, начинающиеся на М и Б. Другая часть вычисляла, где находится эта комната по отношению к комнатам ниже, и, в частности, к комнате Изабель.
Она была прямо над ней.
Крошечная старуха прекратила есть и пристально наблюдала за ней.
- Нет, нет, вы не Бенико-чан и не Мигуми-чан. Я знаю об этом. Но они действительно посеща-ют меня иногда, и так же делает мой дорогой Нобухиро. Происходят и другие вещи, неприятные ве-щи, но я была воспитана святой девой - я знаю, как позаботиться о них. - беглый взгляд удовлетво-рения от понимания мелькнул на невинном старом лице. - Этот дом захвачен, и вы знаете это.
- Kore ni wa kitsune ga karande isou da ne. - добавила она в конце.
- Прошу прощения, госпожа Сэтоу, что вы только что сказали? - спросила Мередит.
- Я сказала, что есть китсун, и он участвует в этом, так или иначе.
- «Кит-сун»? - насмешливо переспросила Мередит.
- Лиса, глупая девочка, - бодро ответила старуха. - Они ведь могут превратится во что угодно, во что пожелают, знаете? Даже в людей. Да ведь можно превратиться и в тебя, моя дорогая, и даже твой лучший друг не почувствует разницы.
- Итак, значит это своего рода лиса? - спросила Мередит, но бабушка Сэтоу начала раскачи-ваться назад и вперед и ее пристальный взгляд остановился на стене позади Бонни.
- Мы имели обыкновение играть в игру «Круг», - сказала она. - Все сидят по кругу, а один - в центре, слепой. И мы спели бы песню. «Ushiro no shounen daare?» - «Кто поддержит тебя?» Я препо-давала это своим детям, но я сочинила также и небольшую песню на английском языке.
И она запела, сначала очень старым, но затем внезапно помолодевшим голосом, невинно уставившись на Бонни.

- Лиса с черепахой
Устроили гонку.
Кто окажется прямо позади?

Кто бы это ни был,
Он займет второе место!

Кто окажется прямо позади?
Он приготовит вкусное блюдо
Для победителя!

Кто это находится прямо позади?
Прекрасный черепаший суп
На обед!

Кому верней остаться прямо позади?

Бонни вдруг почувствовала горячее дыхание на своей шее. Задыхаясь, она обернулась — и за-кричала. Она вопила.
Изабель была здесь. Её кровь капала на циновки, покрывающие пол. Ей так или иначе удалось прикончить Джима и протащиться наверх, в тусклую комнату. Никто не заметил и не услышал её. И теперь она стояла здесь, словно некая богиня пирсинга, или отвратительное воплощение всех кош-маров каждого мастера пирсинга. На ней было одето только бикини. За исключением этого она была абсолютно голой, если не считать крови и разнообразных гвоздей и иголок, которыми она проколола кожу. Как поняла Бонни, она проколола себе все места, которые только можно было проколоть, и некоторые, о которых Бонни и не подозревала. Каждая рана была выгнута и кровоточила.
Её дыхание было теплым и зловонным, подобно тошнотворному запаху тухлых яиц.
Изабель прищелкнула своим розовым языком. Его она не проткнула. Она сделала хуже. Ка-ким-то странным инструментом она разрезала свой язык на две части, и придала ему форму змеиного.
И этот разветвленный розовый язык облизал лоб Бонни.
Бонни упала в обморок.

Мэтт медленно вел машину вниз, в почти невидимый переулок. Не было ни одного уличного знака, чтобы понять, где они, заметил он. Они преодолели небольшой холм, и затем поехали вниз, к реке, к небольшому прояснению в сплошной листве.
- Держись подальше от фееричных кругов, - мягко сказала Елена, словно указывая, - И старых дубов...
- Ты о чем?
- Останови машину.
Когда Мэтт выполнил ее просьбу, Елена попыталась объяснить: - Разве тебе не кажется, что здесь присутствует какая-то фееричность?
- Не знаю. Куда изчезло рыжее?
- Куда-нибудь сюда. Я видела!
- И я. И ты заметила , что это было больше, чем лиса?
- Да, но не столь большое, как волк.
Мэтт облегченно вздохнул, - Только Бонни не поверит мне. И ты видела, как быстро оно дви-галось?
- Слишком быстро, чтобы быть чем-то естественным.
- Ты имеешь ввиду, что мы на самом деле ничего не видели? - почти отчаянно проговорил Мэтт.
- Я имею ввиду, что мы видели нечто сверхъестественное. Как что-то, что напало на вас. Странные деревья. Что-то, живущее не по законам этого мира.
Но как бы они не искали, они не могли найти это существо. Кустарники и растительность между деревьями создавали плотный круг. Не было никакой надежды найти между ними отверстие или проход.
Солнце медленно опускалось на небе. Было очень красиво, но для них это не представляло ни-какого интереса.
Мэтт только что повернулся, чтобы что-то сказать Елене и увидел, как она быстро и тревожно обернулась.
- Что...? - он последовал за ее пристальным взглядом и замер.
Желтый Феррари заблокировал им путь назад, к дороге. Они не сталкивались с желтым ферра-ри по дороге сюда. На этом крошечном переулке было место только для одной машины.
И все же на дороге стоял феррари.
За спиной Мэтта прохрустела поломанная ветвь. Он обернулся.
- Дамон!
- А кого еще вы ожидали? - глаза Дамона были полностью скрыты солнцезащитными очками Ray-Ban.
- Никого мы не ожидали, - настойчиво ответил Мэтт. - Мы только что пришли сюда.
В последний раз он видел Дамона, когда тот, словно побитая собака, был выкинут из комнаты Стефана. Ему очень хотелось дать тому в челюсть, и Елена знала об этом. И она могла почувство-вать, что ему снова этого хочется.
Но сейчас Дамон был уже не тем, кого не так давно вышвырнули из комнаты. Елена могла увидеть, как от него исходят жаркие волны опасности.
- О, я вижу. Это - ваша секретная область для секретных исследований, - произнес Дамон, и в его голосе присутствовали те самые нотки, которые так не любила Елена.
- Нет! - прорычал Мэтт. Елена поняла, что ей необходимо держать его под контролем. Очень опасно состязаться с Дамоном, когда он в таком настроении.
- Как ты можешь так говорить? - продолжал Мэтт, - Елена принадлежит Стефану!
- Да... Мы принадлежим друг другу, - Елена медлила с ответом.
- Конечно, так и есть, - ответил Дамон, - Одно тело, одно сердце, одна душа. - на мгновение ка-кое-то выражение промелькнуло в его глазах за темными очками, ей показалось - нечто убийствен-ное.
Тем не менее тон Дамона немедленно изменился в невыразительный шелест... - Но, в таком случае, почему вы здесь, вдвоем? - его голова повернулась, он наблюдал за движениями Мэтта, по-добно хищнику, отслеживающему добычу. В его поведении было что-то гораздо более тревожное, чем обычно.
- Мы заметили кое-что рыжее, - ответил Мэтт прежде, чем Елена успела остановить его. - Это было похоже на то, что я видел перед тем несчастным случаем.
Мурашки побежали вверх и вниз по спине и рукам Елены. Она не хотела, чтобы Мэтт говорил это.
В этой тусклой, тихой и слабо освещенной роще ей внезапно стало очень страшно.
Её новые чувства слились воедино - в одно большое, когда всё вокруг казалось, раздулось. Она чувствовала во всем какую-то неправильность, чувствовала, что происходящее сейчас - выше дости-гаемости ее ума. В то же саоме время она почувствовала, что птицы затихли и покинули эту рассе-лину.
Самым тревожным было обернуться именно в тот момент, когда птицы прекратили свое пение и обнаружить, что Дамон, повернувшийся в это же время, смотрит на нее. Темные очки скрывали от нее его мысли. Остальная часть его лица была маской.
«Стефаан...» - тоскливо и беспомощно подумала она.
Как он мог оставить её с этим? Без предупреждений, без всяких известий о его маршруте, без надежды увидеть его снова...Возможно, для него это имело смысл, с его отчаянным желанием не превратить её в то, что он так отчаянно ненавидел в себе. Но оставить её с Дамоном в этом настрое-нии, когда все ее силы покинули её...
«Это твоя собственная ошибка» - подумала она, прервав поток жалости к себе. - «Ты была тем, кто настаивал о мире между братьями. Ты была тем, кто убедил его, что Дамону можно доверять. И теперь ты имеешь дело с последствиями.»
- Дамон, - сказала она, - Я искала тебя. Я хотела спросить тебя о Стефане. Ты ведь знаешь, что он покинул меня.
- Конечно. Я полагаю, что, как гласит его вечная отговорка - это для твоей же пользы. И он ос-тавил меня в качестве твоего телохранителя.
- Тогда ты видел его две ночи назад?
- Конечно.
«И, конечно, ты не попытался остановить его. И это не обернулось ничем хорошим для тебя» - подумала Елена. Она никогда не желала иметь тех способностей, которые имела, будучи духом, даже когда поняла, что Стефан действительно ушел вне ее, слишком человеческой, досягаемости.
- Хорошо, но я не позволю ему просто так оставить меня, - категорично заявила она, - Для моей же собственной пользы, или по любой другой причине. Я собираюсь последовать за ним. Но, для начала, я должна знать, куда он мог уйти.
- Ты спрашиваешь меня?
- Да, пожалуйста, Дамон, я должна найти его. Он нужен мне. Я...- Она начала заикаться, и по-думала, что нужно быть строже с собой.
Но тут она поняла, что Мэтт очень мягко шептал ей что-то:
- Елена, остановись. Кажется, мы выводим его из себя. Посмотри на небо.
Елена и сама это почувствовала. Круг из деревьев словно стал еще теснее, и угрожающе темнел над ними. Елена медленно подняла лицо к небу. Серые облака, кружась разрозненными группками, объединялись в одну - большую, сосредотачиваясь на одном месте - прямо над их головами.
В их основании уже начали формироваться маленькие вихри, поднимая вверх горстки сосновых игл, и тревожа по летнему свежие молодые деревья. Она никогда не видела ничего подобного прежде, ее легкие наполнились сладким, но чувственным запахом, похожим на аромат благоухающих экзотических масел в долгие и темные зимние ночи.
Она смотрела на Дамона, а вихрь поднимался всё выше, и сладкий, яркий аромат смолы стано-вился всё ближе, окутывая её. Она еще не знала, что он уже впитался в её одежду и по-тихонечку начинает впитываться в нее саму, но она уже знала, что переступила через себя.
Она не могла защитить Мэтта.
«Стефан сказал мне доверять Дамону в записке в моём дневнике. Стефан знает о нем больше, чем я» - отчаянно думала она, - «Но мы-то знаем, чего он захочет, в конечном счете. То, что ему все-гда требуется. Я. Моя кровь.»
- Дамон..., - начала она мягко, но прервалась. Несмотря на нее, он протягивал к ней руку с рас-простертыми пальцами.
Стоп.
- Есть кое-что, что я должен сделать, - бормотал он. Он медленно наклонился вниз - каждое его движение было настолько изящным и продуманным, словно у пантеры - и поднял с земли неболь-шую отломанную ветвь растения, очень похожего на обычную вирджинскую сосну. Он немного по-махал ею, словно оценивая, а затем приподнял в руке, будто для проверки веса и баланса. Это был скорее отросток, чем ветвь от растения.
Елена же смотрела на Мэтта, пытаясь глазами сказать ему всё, что она чувствует в этот момент, и в первую очередь то, что она сожалеет: сожалеет о том, что втянула его в это, о том, что когда-то он ей нравился, что она насильно держала его около себя, вплетая его и своих друзей в сверхестест-венные события.
«Теперь я, похоже, могу понять кое-что о том, что чувствовала Бонни в прошлом году, будучи способной видеть и предсказывать различные события, но не имея возможности остановить их ход.»
Мэтт, слегка кивая ей головой, уже прокрадывался к деревьям.
«Нет, Мэтт. Нет... Нет!»
Но он не понимал. А она чувствовала, что деревья держат дистанцию и не приближаются к ним только из-за присутствия Дамона. Если она и Мэтт рискнут убежать в лес, если они покинут эту поляну, потому что если они останутся здесь слишком надолго...Мэтт мог видеть страх на её лице, и его собственный взгляд выразил мрачное понимание. Они были пойманы в ловушку.
Если только...
- Слишком поздно, - резко произнес Дамон. - Я же уже сказал, что должен кое-что сделать.
Он, очевидно, нашел ту ветвь, которую искал. Теперь он поднял её повыше, слегка встряхнул, и опустил вниз одним резким движением, направляя её в бок.
И Мэтт затрясся в агонии.
Эта была такая боль, о которой он никогда прежде даже не догадывался: боль, которая, каза-лось, пришла изнутри, отовсюду, и каждый орган его тела, каждый мускул, нерв, каждая кость ис-пускали различные типы боли. Мускулы болели и сжимались в судороге, как будто уже были напря-жены до предела, но продолжали сжиматься всё больше и больше. Внутри его органы были, словно в огне. В животе были ножи. Его кости болели так же, как когда ему было девять лет, и он сломал руку в автокатострофе, в машине своего отца. А его нервы... Если бы на них был некий переключатель с установками типа «удовольствие» и «причинить боль», то этот переключатель был бы сейчас направлен на пункт «мучение». Ему было невыносимо больно даже ощущать одежду на коже. Дуновение воздуха было мукой. Он выдержал пятнадцать секунд и затем потерял сознание.
- Мэтт! - к её чести, Елена была заморожена, её мускулы были сжаты так, что можно было по-думать, что они никогда больше не смогут двинуться. Внезапно её отпустило, она подбежала к Мэт-ту, потянула его на свои колени и взглянула ему в лицо.
Затем она подняла глаза.
- Дамон, почему? Почему? - внезапно она поняла, что хотя Мэтт и находится в бессознательном состоянии, но его тело всё еще корчится от боли. Она должна была остановить себя и перестать кри-чать. Тогда она быстро проговорила,
- Зачем ты делаешь это, Дамон? Прекрати!
Она обвела взглядом молодого человека, одетого во всё черное: черные джинсы с черным поя-сом, черные ботинки, черный кожаный жакет. Его волосы также были темными, а на глазах были проклятые темные очки.
- Я уже сказал вам, - ответил Дамон небрежно, - Это и есть кое-что, что я должен сделать. Я должен увидеть болезненную смерть.
- Смерть! - Елена с недоверием уставилась на Дамона. А затем она начала собирать в себе всю свою силу, что было так легко сделать всего несколько дней назад, когда она была немой и невесо-мой, но настолько трудно и странно прямо сейчас. Она отчетливо произнесла:
- Если ты не отпустишь его - прямо сейчас - я нападу на тебя со всей силой, которая у меня есть.
Он засмеялся. Она никогда раньше не видела, чтобы Дамон смеялся так прежде. Только не так.
- И ты думаешь, что я смогу ощутить твою крошечную силу?
- Ну, не такую уж и крошечную, - мрачно ответила Елена. Её сила была не больше, чем сила, свойственная любому человеку - та, которую вампиры берут у людей вместе с выпитой кровью. Но, побывав духом, Елена узнала, как можно её использовать. Как можно использовать её для нападения.
- Я уверена, что ты ощутишь её, Дамон. Отпусти его - СЕЙЧАС ЖЕ!
- Почему люди всегда уверены, что сила победит даже там, где нет логики...? - бормотал Дамон.
Елена не мешала ему рассуждать.
Точнее, она просто готовилась. Она глубоко вздохнула, рассеяла воздух внутри, и вообразила, что держит в руках шар, наполненный белым огнем, а затем...
Мэтт стоял на ногах. Он выглядел так, словно был подвешен, подобно марионетке, за руки, и за ноги. Его глаза непреднамеренно слезились, но это в любом случае было лучше, чем когда он кор-чился в судорогах на земле.
- Ты должна мне, - небрежно бросил Елене Дамон, - Я приду позже.
К Мэтту же он обратился тоном любящего дядюшки, с одной из тех неуловимых улыбок, кото-рую вы вроде как видели, а вроде и нет:
- Как это удачно для меня, что ты настолько выносливый экземпляр, не так ли?
- Дамон, - Елена видела, что Дамон сейчас находится в том самом, столь нелюбимом ею на-строении «почему-бы-не-поиграть-с-более-слабыми-существами». Но было в этом всём что-то, чего она никак не могла понять.
- Давай перейдем к делу, - сказала она, чувствуя, как на ее руках и шее вновь зашевелились во-лоски. - Так чего же ты на самом деле хочешь?
Но он не давал ей ответ, которого она так ожидала.
- Я официально назначен твоим телохранителем. И должен заботиться о тебе. И я не думаю, что тебе стоит оставаться без моей защиты и компании, в то время как мой маленький братец ушел.
- Я могу сама о себе позаботиться, - категорично сказала Елена, отмахнувшись от него рукой, желая перейти к реальной проблеме.
- Ты - очень симпотичная девушка. Опасная и, - быстрая улыбка, - Оставляющая сомнительные следы. Я настаиваю на том, что у тебя должен быть телохранитель.
- Дамон, прямо сейчас я нуждаюсь больше всего в защите от тебя! И ты знаешь это. Что тебе на самом деле нужно?
Поляна была... пульсирующей. Это было будто что-то живое, дышащее. У Елены возникло чувство, что под ее ногами - под старыми, испытанными бурными путешествиями пешком ботинка-ми Мередит - земля немного двигалась, как огромное спящее животное,а деревья походили на его бьющееся сердце.
Бьющееся сердце? Сердце - чье? Леса? Но здесь гораздо больше мертвого, чем живого. И она могла бы поклясться, что она точно знала - Дамону никогда не нравились леса и деревья.
В такие времена Елене было жаль, что у нее нет крыльев.
Крыльев и понимания - простых движений рук, заклинаний белой силы, белого огня у нее внутри , который без особых усилий помог бы ей понять, что происходит, или просто унес бы ее не-приятности обратно, к Стоунхенджу.
Казалось, что всё, что ей оставили - это еще большую соблазнительность для вампиров, чем прежде, и остроумие.
Остроумие не покидало её и теперь. Возможно, если сейчас она не покажет Дамону свой страх, то у них появится шанс на временную отсрочку исполнения его намерений относительно их.
- Дамон, спасибо тебе, что ты так за меня беспокоишься. А сейчас не мог бы ты оставить нас с Мэттом наедине хоть на мгновение, чтобы я могла проверить, дышит ли он?
Глаза, скрытые темными очками словно вспыхнули красным.
- Так или иначе, но я был уверен, что ты попросишь об этом, - сказал Дамон. - И, конечно же, это твоё право - желать утешения, будучи предательски оставленной. Вернуть его к жизни дыханием рот в рот, например.
Елена хотела взорваться, но, очень тщательно, ответила,
- Дамон, если Стефан назначил тебя в качестве моего телохранителя, тогда он едва ли «преда-тельски оставил» меня, не так ли? У тебя не может быть таких заявлений...
- Исполни только одно мое требование, хорошо? - ответил ей Дамон голосом того, следущие слова которого будут чем-то вроде «будь осторожна, если попытаешься не сделать этого».
Наступила тишина. Смерч из веток и пыли перестал закручиваться в воздухе. Запах нагретых солнцем сосновых игл и тяжелой смолы в этом тусклом месте путал мысли Елены, ее голова закру-жилась, а к физическим ощущениям добавилась странная вялость. Земля была теплой, а сосновые иголки лежали ровно, будто шерсть большого, дремлющего сейчас животного. Елена смотрела, как крохотные пылинки кружились и сверкали, словно опалы, в золотом солнечном свете. Она знала, сейчас она была далеко не в лучшем состоянии, чтобы говорить твердо.
Наконец, когда она была уверена в том, что ее голос не дрогнет, она спросила:
- Чего ты хочешь?
- Поцелуй.

0

24

Глава 22

Бонни была взволнована и сбита с толку. Было темно.

- Хорошо, - произнёс голос, резкий и успокаивающий одновременно. – Тут два возможных удара, одна колотая рана, нуждающаяся в прививке против столбняка – и – ну, я боюсь, мне придётся дать успокоительное твоей девушке, Джим. И мне потребуется помощь, но тебе совсем нельзя двигаться. Просто ляг на спину и закрой глаза.
Бонни открыла свои собственные глаза. Она смутно помнила, как падала на свою постель. Но она была не дома; она всё еще была в доме Саиту, и лежала на кушетке.
Как и всегда, когда была в замешательстве или испытывала страх, она огляделась в поисках Мередит. Мередит вышла из кухни с самодельным пакетом со льдом в руках. Она приложила его к и без того влажному лбу Бонни.
- Я просто упала в обморок, - объяснила Бонни, когда сама это поняла, - вот и всё.
- Я знаю, что ты упала в обморок. И ты очень сильно ударилась головой о пол, - ответила Ме-редит, и в этот момент выражение её лица было очень понятным: волнение, сочувствие и облегчение – всё это легко можно было прочесть на нём. И глаза были наполнены слезами. – О, Бонни, я не могла добраться до тебя вовремя. Изабель была у меня на пути, и те матрасы не сильно смягчили пол – и ты отключилась почти на полчаса! Ты напугала меня.
- Прости, - Бонни вытащила руку из-под одеяла, в которое она, казалось, была завернута и сжа-ла ладонь Мередит. Это означало, что их сестринские отношения не изменились. И также это озна-чало «спасибо тебе за заботу».
Джим неуклюже развалился на другой кушетке, прикладывая пакет со льдом к затылку. Его лицо было зеленовато-белым. Он попытался встать, но доктор Алперт – это её голос был резким и добрым одновременно – заставила его снова лечь на кушетку.
- Вам не следует сейчас тратить силы, - сказала она. – Но мне нужен помощник. Мередит, ты можешь помочь мне с Изобель? Мне кажется, с ней будет достаточно много хлопот.
- Она ударила меня лампой по затылку, - предупредил их Джим. – Никогда не поворачивайтесь к ней спиной.
- Мы будем осторожны, - ответила доктор Алперт.
- А вы двое останьтесь здесь, - решительно добавила Мередит.
Бонни наблюдала за взглядом Мередит. Она хотела подняться и помочь им с Изобель. Но во взгляде Мередит читалась та самая решимость, которая означала, что сейчас с ней лучше не спорить.
Как только они ушли, Бонни попыталась встать. Но тут же у неё перед глазами заплясали пульсирующие серые точки, и это значило, что она снова собирается упасть в обморок.
Она снова легла, стиснув зубы.
Долгое время из комнаты Изобель доносились грохот и крики. Бонни слышала, как доктор Ал-перт повысила голос, затем Изобель, а затем и третий голос – не Мередит, которая никогда не крича-ла, но этот голос звучал как голос Изобель, только замедленный и искаженный.
Затем, наконец, наступила тишина, и Мередит с доктором Алперт вернулись, волоча между ними прихрамывающую Изобель. У Мередит из носа текла кровь, а тронутые сединой волосы доктор Алперт стояли дыбом, но всё же им как-то удалось натянуть футболку на измученное тело Изобель, а доктор Алперт даже умудрилась сохранить свою черную сумку.
- Потерпевшим оставаться на своих местах. Мы вернемся, чтобы вам помочь, – сказала доктор в своей немногословной манере.
Затем Доктор Алперт и Мередит сделали новый рейс, чтобы забрать с собой бабушку Изобель.
- Мне не нравится её цвет лица, - коротко бросила доктор Алперт, - И её пульс. Нам всем не помешало бы пройти медицинское обследование.
Минуту спустя они вернулись, чтобы помочь Джиму и Бонни добраться до внедорожника док-тора Алперт. Небо затянулось тучами, а солнце висело над горизонтом красным шаром.
- Вы хотите, чтобы я дала вам какое-нибудь обезболивающее? – спросила доктор, увидев, что Бонни пристально разглядывает её черную сумку. Изобель поместили в самый конец внедорожника, где сиденья были сложены.
Мередит и Джим занимали два места перед ней, с Бабушкой Саиту между ними, а Бонни – по настоятельной просьбе Мередит – была на переднем сиденье рядом с доктором.
- Ох, ну, всё в порядке, - сказала Бонни. В действительности она сейчас думала о том, могут ли доктора в больнице вылечить Изобель от этой инфекции лучше, чем травяные компрессы миссис Флауэрс.
Но несмотря на то, что её голова пульсировала и болела, а на её лбу росла шишка размером со сваренное вкрутую яйцо, она не хотела чтобы что-нибудь затуманивало её мысли. Было что-то, что не давало ей покоя, какой-то сон или кое-что произошедшее пока, по словам Мередит, она была без сознания.
Что это было?
- Ну хорошо. Пристегнули ремни? Тогда поехали. - Внедорожник рванул с места от дома Саиту. – Джим, ты говорил, у Изобель была трёхлетняя сестра, которая спала наверху, поэтому я позвонила своей внучке Яниле, чтобы она приехала туда. По крайней мере, кто-то должен быть в доме.
Бонни обернулась, чтобы посмотреть на Мередит. Они заговорили одновременно.
- О, нет! Она не должна туда заходить! Особенно в комнату Изобель! Послушайте, пожалуйста, вы должны…- захлебывалась Бонни.
- Я действительно не уверена, что это хорошая идея, доктор Алперт, - произнесла Мередит не менее быстро, но более отчетливо. – Если только она будет держаться подальше от той комнаты и если с ней будет кто-то еще – хорошо бы, если парень.
- Парень? – доктор Алперт, казалось, была сбита с толку, но сочетание паники Бонни и искрен-ности Мередит вроде бы её убедило. – Ну, Тайрон, мой внук, смотрел телевизор, когда я уходила. Я попробую позвать его.
- Ого! – невольно воскликнула Бонни. – Это тот самый Тайрон, который будет нападающим в команде по футболу в следующем году, да? Я слышала, его называют Тайр-минатор.
- Ну, скажем, я думаю, он сможет защитить Янилу, - ответила доктор Алперт, сделав звонок. – Но мы тут одни, в машине с… хм, перевозбуждённой девушкой. И судя по тому, как она реагирует на успокоительное, я бы сказала, что она и сама как «терминатор».
Телефон Мередит заиграл мелодию, означавшую, что номер звонившего был не из телефонной книжки, а затем объявил: «Вам звонит миссис Флауэрс. Возьмёте ли вы…» Мередит тут же нажала на кнопку принятия вызова.
- Миссис Флауэрс? – сказала она. Шум внедорожника заглушал Бонни и остальным всё, что говорила миссис Флауэрс, поэтому Бонни продолжила концентрироваться на двух вещах: что она знала о «жертвах» Салемских «ведьм», и что за неуловимая мысль приходила ей в голову, пока она была без сознания.
Но все эти раздумья сразу прекратились, как только Мередит положила трубку.
- Что это было? Что? Что? – Бонни не могла хорошо разглядеть лицо Мередит в сумерках, но она явно выглядела бледной, и когда она заговорила, даже её голос звучал бледно.
- Миссис Флауэрс занималась в саду своими растениями и уже собиралась идти обратно в дом, когда она заметила что-то в кустах бегонии. Она сказала, это выглядело как будто кто-то пытался засунуть что-то между стеной и кустом, но она заметила торчащий оттуда кусочек такни.
Бонни почувствовала себя так, будто её сбил с ног порыв ветра.
- И что это было?
- Это была большая спортивная сумка, полная одежды и обуви. Ботинки. Рубашки. Брюки. Всё Стефана.
Бонни издала пронзительный вопль, от которого доктор Алперт чуть не потеряла управление автомобилем.
- О, боже мой! О боже! Он не уехал!
- О, я думаю, он как раз и уехал. Только не по собственной воле, – мрачно произнесла Мередит.
- Дамон, - ахнула Бонни, и резко вжалась в сиденье, её глаза наполнились слезами, которые за-тем стали стекать по её щекам. – Я так хотела верить…
- Что, голова разболелась? – спросила доктор Алперт, тактично игнорируя разговор, который её не касался.
- Нет… ну, то есть да, - призналась Бонни.
- Так, откройте мою сумку и дайте мне взглянуть… У меня там всего полно… хорошо, вот оно. Кто-нибудь видел тут бутылку с водой?
Джим вяло протянул ей бутылку.
- Спасибо, - сказала Бонни, проглотив маленькую таблетку и запив её большим глотком воды. Ей было необходимо привести мысли в порядок. Если Дамон похитил Стефана, тогда ей стоит Вы-звать его, не так ли? Ведь одному Богу известно, где он на этот раз. Почему никто из них даже не подумал об этой возможности раньше?
Ну, во-первых, потому что новый Стефан должен был быть сильным, а во-вторых из-за заметки в дневнике Елены.
- Вот оно что! – воскликнула она пораженно. Всё это снова нахлынуло на неё, всё, о чём они говорили с Мэттом…
- Мередит! – сказала она, не обращая внимания на косой взгляд, который бросила на неё доктор Алперт, - пока я была без сознания, я общалась с Мэттом. Он тоже был без сознания…
- Он был ранен?
- О боже, да. Дамон кажется сделал что-то ужасное. Но он сказал не обращать на это внимания, и что с тех самых пор как он увидел ту записку, которую Стефан оставил Елене, она продолжала беспокоить его. Что-то насчет того, как Стефан в прошлом году разговаривал с учителем английско-го, спрашивая как правильно пишется слово «правосудие». И он просто повторял: «Найди резервную копию файла. Найди резервный файл… прежде чем это сделает Дамон.»
Она вгляделась в лицо Мередит, плохо освещенное тусклым светом, осознавая, что и Джим, и доктор Алперт дружно уставились на неё, в то время как они медленно подъехали к перекрёстку и остановились. И у тактичности есть свои пределы.
Тишину нарушил голос Мередит.
- Доктор, - сказала она – я собираюсь попросить у вас кое-что. Если вы повернёте здесь налево, а затем еще раз налево на Лавровой Улице, а там просто пять минут езды до Старого Леса, то это не будет слишком далеко от вашего маршрута. Но это позволит мне добраться до пансионата, в котором как раз и находиться тот компьютер, о котором говорит Бонни. Вы наверное подумаете, что я сошла с ума, но мне нужно добраться до этого компьютера.
- Я знаю, что ты не сошла с ума. Я уже успела это понять, – невесело рассмеялась доктор, - и я уже тут кое-что слышала о Бонни… ничего плохого, честно, только то, во что довольно трудно по-верить. Но после того, что я сегодня увидела, я думаю, я начинаю менять своё мнение.
Доктор резко свернула налево, бормоча себе под нос:
- Кто-то убрал знак «Проезд запрещен» еще и с этой дороги…
Затем она продолжила говорить с Мередит:
- Я могу сделать о чём ты просишь. Я подвезу тебя прямо до самого пансионата…
- Нет! Это может быть слишком опасно!
- Но я должна отвезти Изобель в больницу как можно скорее. Не говоря уже о Джиме. Я думаю, у него действительно сотрясение. И Бонни…
- Бонни тоже собирается в пансионат, - заявила Бонни, чётко проговаривая каждое слово.
- Нет, Бонни! Я же собираюсь бежать, ты понимаешь это? Я собираюсь бежать так быстро, как только смогу – и я не могу позволить тебе задерживать меня, – голос Мередит был жестоким.
- Я не буду задерживать тебя, я клянусь. Ты пойдешь вперед и побежишь. Я тоже побегу. Моя голова теперь не болит. Если тебе придется оставить меня позади, просто продолжай бежать. А я до-берусь следом за тобой.
Мередит открыла рот и затем снова его закрыла. Должно быть, что-то в лице Бонни подсказало ей, что любые возражения будут бесполезны. Потому что так оно и было.
- Вот мы и приехали, - сказала доктор Алперт несколько минут спустя. – Угол Лавровой Улицы и Старого Леса.
Она извлекла из своей черной сумки маленький карманный фонарик и посветила им по очереди в глаза Бонни.
- Ну, мне кажется, у тебя нет сотрясения. Но ты знаешь, Бонни, по моему медицинскому за-ключению, тебе не следует никуда бежать. Я просто не могу заставить тебя пройти лечение, если ты этого не хочешь. Но я могу заставить тебя взять вот это. – Она протянула Бонни маленький фонарик. – Удачи.
- Спасибо за всё, - сказала Бонни, на мгновение накрыв своей бледной ладонью смуглую, с длинными пальцами ладонь доктора Алперт. – Вы тоже будьте осторожны, - остерегайтесь повален-ных деревьев, и Изобель, и чего-нибудь красного на дороге.
- Бонни, я ухожу, - Мередит уже была снаружи внедорожника.
- И заприте двери! И не открывайте, пока не проедете лес! – сказала Бонни, выскочив из ма-шины вслед за Мередит.
И тогда они побежали. Конечно, всё, что Бонни сказала о том, что Мередит должна бежать впереди неё, было бессмыслицей, и они обе это знали. Мередит схватила Бонни за руку, как только ноги Бонни коснулись дороги, и начала бежать как охотничья собака, таща Бонни за собой, время от времени чуть не отрывая её от земли.
Бонни не нужно было объяснять как важна была скорость. Она отчаянно хотела, чтобы у них сейчас была машина. Она много чего хотела бы, и для начала чтобы миссис Флауэрс жила в центре города, а не в этой глуши.
В конце концов, как и предвидела Мередит, Бонни выдохлась, и её рука стала настолько пот-ной, что выскользнула из ладони Мередит. Бонни согнулась почти пополам, руки на коленях, и пы-талась восстановить дыхание.
- Бонни! Вытри свою руку! Мы должны бежать!
- Просто… дай мне… минуту…
- У нас нет ни минуты! Ты слышишь? Давай!
- Мне просто нужно… восстановить… моё дыхание…
- Бонни, оглянись. И не кричи!
Бонни оглянулась, закричала, и затем обнаружила, что совсем не выдохлась. Она сорвалась с места, хватая Мередит за руку.
Она могла слышать это, сейчас, даже не смотря на своё хрипящее дыхание и звон в ушах. Это был звук насекомого, но не жужжание, а скорее низкое гудение. Это звучало как вертолётное «вжиквжиквжик», только выше тоном, как если бы у вертолёта были усики насекомого вместо про-пеллера. Мельком взглянув, она смогла различить сплошную серую массу из усиков, с головами впереди – и все эти головы были готовы раскрыть рты, полные острых белых зубов.
Она пыталась включить фонарик. Опускалась ночь, и у неё не было ни малейшего представле-ния, сколько еще пройдет времени, прежде чем взойдет луна. Все, что ей было известно, так это то, что из-за деревьев всё кажется еще темнее, и что те существа гнались за ней и за Мередит.
Малахи.
Вжикающий звук усиков, рассекающих воздух сейчас был гораздо громче. Гораздо ближе. Бонни не хотела оборачиваться и видеть источник этого звука. Этот шум толкал тело Бонни за пре-делы всех разумных границ. Она не могла не прокручивать в голове снова и снова слова Мэтта: «Как будто мою руку засунули в мусорный контейнер. Как будто мою руку засунули в мусорный…»
Её ладонь и ладонь Мередит были снова покрыты потом. А серая масса явно их догоняла. Ос-тавалась еще примерно половина пути, а вжикающий звук становился всё выше и пронзительнее.
В то же время её ноги стали будто резиновые. Буквально. Она не чувствовала свои колени. И сейчас они были словно резина, растворяющаяся и превращающаяся в желе.
Вжиквжиквжиквжиииииии….
Это был звук одного из них, ближе чем остальных. Ближе, ближе, и затем он был перед ними, его рот раскрылся в форме овала, по всему периметру которого были зубы.
Прямо как говорил Мэтт.
Бонни настолько выдохлась, что даже не могла закричать. Но ей нужно было закричать. Каза-лось, что у этого существа вообще не было головы, глаз и каких-либо частей лица, а только этот ужасный рот, который развернулся к ним и летел прямо на неё. И её инстинктивное решение – за-махнуться на него ладонью – могло стоить ей всей руки. О боже, он приближался к её лицу…
- Вон пансионат! – выдохнула Мередит, резко толкнув Бонни и чуть не сбив её при этом с ног, - Бежим!
Бонни пригнулась как раз в тот момент, когда малах попытался атаковать её. В тот же миг она почувствовала как его усики вжикнули по её кудрявым волосам. Её внезапно отбросило назад, и она больно ушиблась, её ладонь вырвалась из ладони Мередит. Её ноги были в полном изнеможении. Всё внутри неё готово было кричать.
- О, господи, Мередит, он добрался до меня! Беги! Не позволяй кому-то из них достать тебя!
Перед ней, пансионат был освещен, будто отель. Обычно он был темным, за исключением мо-жет только окна Стефана и еще одного. Но сейчас он сверкал как драгоценность, только вне дося-гаемости для неё.
- Бонни, закрой глаза!
Мередит не покинула её. Она всё еще была здесь. Бонни могла чувствовать как похожие на вьющееся растение усики коснулись её уха, затем легко переместились на её порытый испариной лоб, двигаясь дальше по лицу, к горлу… Она всхлипнула.
А затем последовал резкий, громкий треск, смешанный со звуком, похожим на звук лопающей-ся спелой дыни, и что-то влажное прокатилось по её спине. Мередит отбросила толстую ветку, кото-рую она держала словно бейсбольную биту. Усики уже выскользнули из волос Бонни.
Бонни не хотелось смотреть на беспорядок позади неё.
- Мередит, ты…
- Давай, беги!
И она снова побежала. По усыпанной гравием подъездной дорожке к пансионату, вверх по ступенькам, до двери. И там, на пороге стояла миссис Флауэрс со старомодной керосиновой лампой.
- Заходите, заходите, - сказала она и, когда Мередит и Бонни вошли, судорожно глотая воздух, она захлопнула за ними дверь. Они все услышали звук, который за этим последовал. Он был похож на тот же звук, что и после удара веткой – резкий треск и хруст, только гораздо громче, и повторив-шийся много раз, будто лопающийся поп-корн.
Бонни всю трясло, когда она оторвала руки от ушей и сползла вниз по стене, опустившись на коврик у порога.
- Ради всего святого, что вы сделали с собой, девочки? – произнесла миссис Флауэрс, погляды-вая на лоб Бонни и на опухший нос Мередит, не говоря уж о том, какими вспотевшими и изможден-ными они выглядели.
- Это слишком долго… объяснять, - ответила Мередит, - Бонни! Ты можешь посидеть… навер-ху!
Бонни так и сделала. Мередит сразу же подошла к компьютеру и включила его, рухнув на стоящий перед ним стул. Бонни использовала свои последние силы на то, чтобы стянуть с себя топ. Вся спина была в пятнах от жидкости неизвестного насекомого. Она скатала топ в шарик и запустила его в угол.
Затем она упала на кровать Стефана.
- Что конкретно сказал Мэтт? – Мередит уже восстановила своё дыхание.
- Он сказал «Посмотри в резервный файл» или «Найди резервную копию файла», или что-то в этом роде. Мередит, моя голова… мне нехорошо.
- Ладно. Просто расслабься. Ты сегодня итак молодец.
- Это всё потому, что ты спасла меня. Спасибо тебе… опять…
- Не волнуйся об этом. Но я не понимаю, - пробормотала Мередит себе под нос, - Тут резервная копия файла в этой же самой папке, что и сам файл, но они ничем не отличаются. Я не понимаю, что Мэтт имел в виду.
- Может быть, он что-то напутал, - с неохотой произнесла Бонни, - может, ему тогда было очень больно, и он немного помешался.
- Резервный файл, резервный файл…постой! Разве Word не сохраняет копии файлов автомати-чески в каком-нибудь странном месте, например в папке администратора или еще где-нибудь? – Ме-редит быстро кликала мышкой по всем папкам. Затем разочарованно сказала, - Нет, тут ничего нет.
Затем она откинулась на стуле, тяжело дыша. Бонни знала о чем она, должно быть, думает. Их долгий и отчаянный бег через опасность не мог быть напрасным. Не мог.
Затем, медленно, Мередит произнесла:
- Здесь есть много временных файлов к одной маленькой заметке.
- Что еще за временные файлы?
- Это просто временное сохранение твоего файла, пока ты над ним работаешь. Хотя обычно они выглядят вообще как какая-то ерунда, - кликанье началось снова, - Но я всё равно должна быть внимательной… ох! – прервала она сама себя. Кликанье прекратилось.
И затем повисла абсолютная тишина.
- Что такое? – взволнованно спросила Бонни.
Ещё тишина.
- Мередит! Поговори со мной! Ты нашла резервный файл?
Мередит ничего не сказала. Кажется, она даже ничего и не услышала. Она заворожено что-то читала, на её лице застыло выражение шока и ужаса.

0

25

Глава 23

Холодная лихорадочная дрожь прошла вниз по снине Елены, очень слабая дрожь. Дамон не просил поцелуя.
Это неправильно.
- Нет, - прошептала она.
- Всего один.
- Я не собираюсь целовать тебя, Дамон.
- Не меня. Его, - Дамон уточнил кого «его», кивая головой на Мэтта. – поцелуй между тобой и твоим верным рыцарем.
- Чего-чего ты хочешь? – глаза Мэтта открылись, он выпалил слова, подобно взрыву прежде, чем Елена успела открыть рот.
- Ты же хочешь этого, - голос Дамона опустился до самого мягкого, вкрадчивого тона. – Ты бы хотел поцеловать ее. И сейчас тебя никто не останавливает.
- Дамон, - Мэтт отталкивал руки Елены. Казалось, он не полностью восстановился, возможно, всего на восемьдесят процентов, но Елена могла услышать его трудящееся сердце. Елена задавалась вопросом, как долго он лгал, симулируя бессознательное состояние, чтобы восстановиться. - Последняя вещь, которую я помню – это то, что ты пытался убить меня. Это точно не выставляет тебя в хорошем свете. И еще, люди не подходят и не целуют девушек, просто потому, что они симпатичные, или их парни взяли выходной.
- Да ладно? – Спросил Дамон, в удивлении приподнимая одну бровь. – А я именно так и делаю.
Мэтт только ошеломленно покачал головой. Казалось, он пытается удержать какую-то мысль в его мозгу.
- Не уберешь ли ты свою машину с дороги, чтобы мы могли уехать? – спросил он.
Елена чувствовала себя так, как будто смотрела на Мэтта издалека и он был посажен в клетку с тигром, не зная этого. Пробуждение было в очень красивом, диком и опасном месте – и Мэтт этого тоже не знал.
«Кроме того, - с беспокойством подумала она. – Он насильно заставляет себя встать. Нам нуж-но уехать – и быстро, пока Дамон еще что-нибудь не сделал ему.»
Но какой был выход?
Что на повестке дня у Дамона?
- Вы можете идти, - сказал Дамон. – Как только она поцелует тебя. Или ты ее, - добавил он, словно это была уступка.
Медленно, как если бы он понял, что это означает, Мэтт посмотрел на Елену а затем снова на Дамона. Елена попыталась шепотом поговорить с ним, но Мэтт был не в настроении. Он посмотрел Дамону в лицо и сказал:
- Никогда.
Пожимая плечами, как будто говоря: «я сделал все, что мог», Дамон поднял неотесаный сосновый прут.
- Нет! – закричала Елена. – Дамон, я сделаю это.
Дамон улыбнулся Елене и на секунду задержался, пока Елена не отвернулась и пошла к Мэтту. Его лицо было все еще бледным и холодным. Елена прижала свою щеку к его щеке и почти беззвучно зашептала на ухо:
- Мэтт, я и раньше имела с ним дело. И ты не можешь бросить ему вызов. Давай сделаем это – только сейчас. Тогда мы, возможно, сможем уйти, - А потом она заставила себя сказать. – Ради меня. Пожалуйста.
Правда была в том, что она слишком много знала об упрямых мужчинах. Слишком много о том, как управлять ими. Это была черта, которую она ненавидела, но сейчас она была слишком заня-та, пытаясь думать о способах спасти жизнь Мэтту, чтобы обсуждать этику давления на него.
Она хотела бы, чтобы вместо Мэтта здесь были Мередит или Бонни. Не то, чтобы она желала им испытать ту боль, но у Мередит были бы уже на подходе планы C и D, когда у Елены были бы планы A и B. А Бонни уже растопила бы слезами лед сердца в карих глазах Дамона...
Внезапно Елена подумала о единственной красной вспышке, которую она видела под Лучами Запрета и она передумала. Теперь она не была уверена, что хочет видеть Бонни рядом.
Из всех парней, что она знала, Дамон был единственным, которого она не смогла сломить.
О, Мэтт был упрям, а Стефан порой почти невозможен. Но у них обоих были ярко горящие кнопки где-то внутри них, на которых было написано: «НАЖМИ МЕНЯ» и ты всего лишь должна поиграть немного с этим механизмом – ну хорошо, иногда больше чем немного – и даже с самыми сложными мужчинами можно было справиться.
Кроме одного...
- Ладно, детки, время кончилось.
Елена почувствовала, что Мэтт вырывается из ее рук и держалась за него – она не знала с по-мощью чего, но он стоял. Что-то держало его на месте, вертикально, но это точно не были его мускулы.
- Ну так что? – Дамон прогуливался вперед-назад с сосновой веткой Вирджинии в его правой руке, ударяя ей по левой ладони. – О, точно, - сказал он, как будто сделал большое открытие. – Де-вушка и ее верный рыцарь собираются целоваться.

В комнате Стефана Бонни сказала: - Мередит, нашла ты, наконец резервный файл для записки Стефана или нет?
- Нет, - сказала Мередит плоским голосом. Но, так как Бонни собралась упасть в обморок снова, Мередит сказала:
- Я нашла абсолютно новую записку. Фактически, письмо.
- Другую записку? О чем она?
- Можешь встать? Я думаю, тебе лучше самой взглянуть на это.
Бонни, которая только что выровняла свое дыхание, поковыляла к компьютеру.
Она прочитала документ на экране – абсолютно отличающийся от первого, кроме последних слов и задохнулась.
- Дамон что-то сделал со Стефаном! – сказала она и почувствовала как ее сердце ухнуло вниз, а за ним последовали и остальные органы. – Значит, Елена ошиблась. Дамон - абсолютно злой. И сей-час, Стефан, может, уже...
- Мертв, - сказала Мередит, очевидно, поняв это одновременно с Бонни. Она посмотрела свои-ми темными глазами в глаза Бонни. Бонни знала, что ее глаза были влажными.
- Сколько прошло времени, - спросила Мередит. – с тех пор как ты в последний раз звонила Елене или Мэтту?
- Не знаю. Я не помню, сколько было времени. Но я звонила дважды после того, как мы покинули дом Кэролайн и один раз в доме Изабель; и когда я еще раз попыталась, мне пришло сообщение, что их почтовые ящики полны и с ними вообще невозможно соединиться.
- Что-то в этом роде получила и я. Если они рядом со Старом Лесом – ну, ты знаешь, что там нет мобильной сети.
- И теперь, даже если они уже ушли из Леса, мы даже не можем оставить им сообщение, потому что переполнили их голосовую почту.
- Электронная почта, - сказала Мередит. – Старый добрый e-mail; с помощью него мы сможем оставить Елене сообщение.
- Да! – Бонни ударила кулаком воздух. Но потом ее уверенность поколебалась. Она заколебалась на мгновение, а потом почти прошептала:
- Нет.
Слова из настоящей записки Стефана отдавались эхом в ее мозгу: «Я доверяю Мэтту с его инстинктивными попытками защитить тебя, реальным взглядом на вещи Мередит и интуиции Бонни. Скажи им запомнить это.»
- Ты не можешь рассказать ей, что сделал Дамон, - сказала она в тот момент, когда Мередит начала деловито печатать. – Возможно, она уже знает – а если нет, это только добавит проблем. Она сейчас с Дамоном.
- Мэтт сказал тебе это?
- Нет. Но Мэтт был не в своем уме от боли.
- Может это от тех...насекомых? – Мередит посмотрела вниз, на лодыжку, где несколько крас-ных рубцов все еще виднелись на фоне гладкой оливковой кожи.
- Это возможно, но это не так. Я также не чувствую себя как деревья. Это была просто...чистая боль. И я, конечно, не знаю, откуда узнала, что Дамон сделал это. Я просто...знаю.
Она видела, как несосредоточены глаза Мередит и знала, что она тоже думает о словах Стефа-на.
- Ну, мое решение – довериться тебе, - сказала она. – Кстати, Стефан произносит «решение», предпочитая произносить его по-американски. Дамон произносит это слово с «эйн». (*judgment – решение, так вам будет легче увидеть, куда втыкать это самое «эйн»*). Это, возможно было тем, о чем беспокоился Мэтт.
- Как будто Стефан действительно бросил бы Елену одну бороться со всем тем, что творится, - с негодованием сказала Бонни.
- Ну, Дамон одурачил нас и заставил так думать, - сказала Мередит. У Мередит была привычка указывать на такие вещи, как это.
Бонни внезапно начала:
- Интересно, украл ли он деньги?
- Сомневаюсь, но давай проверим, - Мередит отодвинула кресло-качалку и сказала. – Дай мне вешалку.
Бонни взяла одну из шкафа и заодно взяла один из джемперов Елены и натянула его на себя. Он был ей большой, и кстати это был джемпер Мередит, который она одолжила Елене, но, по крайнй мере, в нем ей стало теплее.
Мередит тыкала крючковатым концом вешалки в половицу, которая выглядела наиболее под-ходящей. Как только она попыталась приподнять ее, раздался стук в дверь. Девушки подпрыгнули.
- Это всего лишь я, - сказал голос миссис Флауэрс из-за огромной туристической сумки и под-носа с бинтами, кружками, сэндвичами и сильно пахнущими марлевыми повязками, похожие на те, которые она повязывала на руку Мэтта.
Бонни и Мередит обменялись взглядами, а затем Мередит сказала:
- Заходите, и давайте мы Вам поможем.
Бонни уже забирала поднос у нее из рук, и миссис Флауэрс опустила туристическую сумку на пол. Мередит продолжала поднимать половицу.
- Еда! – сказала Бонни с благодарностью.
- Да, сэндвичи с индейкой и помидорами. Они помогут вам. Простите, чтотак долго, но я не могла поторопить припарку для опухолей, - сказала миссис Флауэрс. – Помню, много лет назад, мой младший брат всегда говорил – «о моя милостивая добродетель!».
Она уставилась на место, где не было половицы. Пустота приличного размера была заполнена стодолларовыми банкнотами, аккуратно завернутые в банковские ленты.
- Ух ты, – сказала Бонни. – Я никогда не видела столько денег!
- Да, - миссис Флауэрс отвернулась и начала расставлять чашки с какао и бутерброды. Бонни жадно набросилась на сэндвич. – Люди обычно просто клали свои деньги в пустоту позади кирпича у камина. Но этому молодому человеку, видимо, было нужно побольше места.
- Спасибо за какао и бутерброды, - сказала Мередит после нескольких минут, в течении кото-рых она жадно поедала сэндвич и одновременно работала на комрьютере. – Но если Вы собираетесь лечить нас от ушибов и всего такого – ну, боюсь, мы не сможем ждать.
- О, подойди, - миссис Флауэрс взяла маленький компресс, Бонни почувствовала что он пахнет как чай, и надавила им на нос Мередит. – Ну, через минуту то снимет опухоль. А ты, Бонни – поню-хай тот, который против твоей шишки на лбу.
И снова глаза Мередит и Бонни встретились. Ьонни сказала:
- Ну, если это займет всего несколько минут – так или иначе, я все равно не знаю, что мы будем делать.
Она посмотрела на припарки и взяла круглую, пахнущую цветами и мускусом припарку, и приложила себе ко лбу.
- Правильно, - сказала миссис Флауэрс, даже не оборачиваясь. – И, конечно, длинная и тонкая – для лодыжки Мередит.
Мередит выпила остаток какао, а потом осторожно потянулась вниз и доронулась до одной из красных отметин. – Да все хорошо....- начала она, но миссис Флауэрс ее перебила.
- Тебе понадобится твоя лодыжка, когда мы пойдем.
- Куда пойдем? – Мередит уставилась на нее.
- В Старый Лес, - пояснила миссис Флауэрс. – За вашими друзьями.
Мередит выглядела напуганой:
- Если Елена и Мэтт в Старом Лесу, я согласна с тем, что мы должны идти искать их. Но Вы не можете идти, миссис Флауэрс! И к тому же, мы не знаем, где именно они находятся.
Миссис Флауэрс отпила от чашки с какао в ее руке, задумчиво посмотрела в окно, которое не было закрыто. На мгновение Мередит показалось, что она не услышала ее, или не собирается отве-чать. Потом она медленно сказала:
- Осмелюсь сказать, что вы думаете, что я просто сумасшедшая старуха, которая будет только мешаться, когда вокруг неприятности.
- Мы никогда так не думали, - с уверенностью сказала Бонни, думая, что они узнали о миссис Флауэрс больше за эти последние два дня, чем за те девять месяцев, что Стефан жил здесь. До этого, все, что она когда-либо слышала о ней, было историями с привидениями или слухами о сумасшед-шей старой леди из пансиона. Она слышала их столько, сколько себя помнила.
Миссис Флауэрс улыбнулась:
- Не так-то это просто – иметь Силу и никогда не думать, что ты ее используешь. И потом, я живу так долго – людям это не нравится. Они начинают придумывать истории с привидениями или слухи...
Бонни почувствовала, что ее глаза забегали. Миссис Флауэрс просто улыбнулась и мягко кив-нула.
- Очень приятно иметь вежливого молодого человека в доме, - сказала она, беря длинную при-парку и оборачивая ее вокруг лодыжки Мередит. Конечно, я должна была одержать верх над своими предубеждениями. Дорогая Мама всегда говорила, что если я буду содержать пансион, мне придется брать пенсионеров, только не иностранцев. И потом, молодой человек к тому же еще и вампир...
Бонни закашлялась какао и почти забрызгала им всю комнату. Она задыхалась, а потом у нее случилась судорога из-за кашля. У Мередит не было никакого выражения на лице.
-...но через некоторое всемя, когда я узнала его получше, я начала сочувствовать его пробле-мам, - продолжила миссис Флауэрс, игнорируя Бонни с ее кашлем и поливкой всех какао. – И теперь, сюда вовлечена белокурая девочка...бедная маленькая девочка. Я часто говорила с Мамой, - сказала она, делая акцент на втором слоге. – об этом.
- Сколько лет Вашей матери? – спросила Мередит. Ее тон был вежлив, но опытный взгляд Бонни уловил, что она под ужасным впечатлением.
- О, она умерла еще в начале века.
Пауза. А затем Мередит овладела собой.
- Простите, - сказала она. – У нее, наверно, была долгая...
- Я должна была сказать, в начале предыдущего века. Это было в 1901.
В этот раз у Мередит был шок. Но она почти не показала виду.
Нежный пристальный взгляд миссис Флауэрс посмотрел то на одну девушку, то на другую.
- Я была медиумом. В эстрадном представлении, знаете. Трудно войти в транс перед сотнями людей. Но да, я действительно Белая Ведьма и у меня есть Силы. И сейчас, когда вы закончили пить свой какао, я думаю, пришло время пойти в Старый Лес и найти ваших друзей. Даже если сейчас лето, мои дорогие, вам нужно одеться потеплее, - добавила она. – Я уже готова.

0

26

Глава 24

«Никакой легкий поцелуй не удовлетворил бы Дамона», - подумала Елена. С другой стороны, Мэтта нужно соблазнить, иначе он не сдастся. К счастью, Елена уже давно разгадала код Мэтта Хоникатта. И она планировала быть безжалостной в использовании его слабого, восприимчивого тела.
Елена отпустила его и вздохнула. Она почувствовала, как что-то поползло по ее лапаткам, как будто кто-то наблюдал за ней. Она оглянулась и увидела Дамона, стоящего на некотором расстоянии от нее с сосновым прутом Вирджинии, но она не почувствовала ничего необычного. Она оглянулась еще раз – и ей пришлось зажать кулаком рот.
Дамон был здесь; рядом с ней; так близко, что она не могла бы протянуть два пальца между его телом и ее. Она не знала, как ее рука не коснулась его. Она практически оказалась заманена в ло-вушку между двумя мужскими телами.
Но как он это сделал? Не было никакой возможности на перемещение с того места, где он сто-ял, на то, которое было на расстоянии двух дюймов от Елены за секунду, на которую она отверну-лась. Никакого звука, похожего на то, как он продирается через сосновые иглы, как феррари, он про-сто появился...тут.
Елена сдержала крик, который уже хотел вырваться из ее легких, и попыталась дышать. Ее тело остро ощущало тревогу. Мэтт дрожал позади нее. Дамон наклонился и все, что она могла унюхать была сладость сосновой смолы.
Что-то с ним не так. Что-то не так.
- Знаешь что, - сказал Дамон, наклоняясь вперед так, что она наклонилась от него к Мэтту и даже находясь напротив трясущегося тела Мэтта она смотрела прямо на Запретные Лучи на расстоянии трех дюймов. - сейчас ты получила двойку с минусом.
Теперь Елена дрожала так же как и Мэтт. Но она должна была овладеть собой, должна была встретить эту агрессию лицом к лицу. Чем пассивнее были она и Мэтт, тем больше времени было у Дамона, чтобы подумать.
Ум Елены лихорадочно искал выход.
«Возможно, он не читает наши мысли, - подумала она. – Но он, конечно, поймет, если мы бу-дем говорить правду или лгать. Это обычная вещь для вампира, пьющего человеческую кровь. Что мы можем сделать? Что мы можем сделать с этим?»
- Это был приветственный поцелуй, - смело сказала она. – Чтобы определить, что за человек, которого ты встретила, так что ты всегда сможешь угадать его последующие действия. Даже...даже хомяки это делают. Теперь...пожалуйста...мы можем немного пошевелиться? Я чувствую себя раз-давленной.
«Это слишком провокационная позиция, - подумала она. – Для всех.»
- Даю еще один шанс, - сказал Дамон, и в этот раз он не улыбался. – Я хочу увидеть поцелуй – настоящий поцелуй – между вами. Или…
Елена извивалась в ограниченном пространстве. Ее глаза искали Мэтта Они, в конце концов, долго были парой в прошлом году. Елена видела взгляд голубых глаз Мэтта: он хотел поцеловать ее настолько, насколько он вообще мог чего-то хотеть после той боли. И он понял, что она должна бу-дет пройти через все эти капризы, чтобы спасти его от Дамона.
«Так или иначе, мы выберемся», - подумала Елена, мысленно обращаясь к нему. У некоторых парней не было никаких кнопок в эгоистичной области их мозга. У некоторых, как у Мэтта, были кнопки «ЧЕСТЬ или ВИНА»
Мэтт был спокоен, когда она взяла его лицо в свои руки, наклоняя его к себе и вставая на цы-почки, потому что он так вырос за последний год. Она думала об их первом настоящем поцелуе в его машине по пути домой с мелкой школьной дискотеки. Он был напуган, его руки были влажными, внутри он дрожал. Она была спокойной, чувственной, нежной.
А сейчас она двигала теплый кончик своего языка к нему, раздвигая его замороженные губы. И на вский случай, если Дамон подслушивал ее мысли, она думала только о Мэтте, о том, какой он солнечный, о его теплой дружбе, храбрости и любезности, с которой он всегда обходился с ней, даже когда она рассталась с ним. Она не поняла, когда его руки обняли ее за плечи и когда он стал управлять поцелуем, как человек, умирающий от жажды, который наконец нашел воду.
Она ясно понимала: он никогда не думал, что когда-нибудь еще раз поцелует Елену Гилберт вот так.
Елена не знала, как долго это продолжалось. Наконец она убрала свои руки с шеи Мэтта и от-странилась.
А потом она что-то осознала. И в страшном сне невозможно было представить, что Дамон по-ходит на режиссера. Он держал камеру размером с ладонь и смотрел в видоискатель. Он снял все это.
С Еленой, отлично узнаваемой. Она понятия не имела, что случилось с бейсбольной кепкой для маскировки и темными очками. Ее волосы были в беспорядке, а дыхание ненарочно участилось. Кровь прилила к ее коже. Мэтт не выглядел так собранно, как она думала.
Дамон смотрел на них из видоискателя.
- Зачем тебе это нужно? – Мэтт зарычал голосом, абсолютно отличающимся от его нормально-го.
«Поцелуй тоже его задел», - подумала Елена. Больше, чем ее.
Дамон высоко поднял сосновую ветвь и снова и снова махал ей, как японский фанат. Сосновый аромат достиг носа Елены. Он выглядел задумавшимся, как если бы думал, попросить их переснять кадр или нет, затем передумал, блестяще им улыбнулся и убрал камеру в карман.
- Все, что вам нужно знать – это был великолепный кадр.
- Тогда мы уходим, - поцелуй как будто придал Мэтту сил, даже если для того, чтобы говорить неправильные вещи. – Прямо сейчас.
- О, нет, но сохрани это преобладающее агрессивное отношение. Как будто ты снимаешь с нее рубашку.
- Что?
Дамон повторил тоном режиссера, дающего инструкциии своим актерам.
- Расстегни пуговицы на ее рубашке и сними ее.
- Ты псих, - Мэтт повернулся и посмотрел на Елену, как раз вовремя, чтобы увидеть выражение на ее лице и единственную слезу, текущую из глаза, не прячась.
- Елена...
Он отвернулся, но она тоже отвернулась. Он не могу заставить ее взглянуть ему в лицо. Он мог чувствовать жар, исходящий от ее щек.
- Елена, давай бороться с ним. Разве ты не помнишь, как боролась с плохими вещами в комнате Стефана?
- Но это хуже, Мэтт. Я никогда не чувствовала ничего хуже этого. Это сильно. Это...давит на меня.
- Ты хочешь сказать, мы должны признать его...? – именно это сказал Метт, он говорил так, как будто был уже на краю того, чтобы стать плохим. То, что говорили его глаза, было простым. Они говорили: «Нет. Нет, даже если он убьет меня за отказ.»
- Я имею в виду...- Елена вдруг повернулась обратно к Дамону.
– Отпусти его, - сказала она. – Это касается только нас с тобой. Давай уладим это без него, - она продала бы душу дьяволу, чтобы спасти Мэтта, даже если он не желал быть спасенным.
«Я сделаю все, что ты захочешь», - подумала она, громко мысленно обращаясь к Дамону, наде-ясь, что он услышит это. В конце концов, он пил ее кровь против ее воли – по крайней мере сначала – раньше. Она могла бы пережить это снова.
- Да, ты сделаешь все, что я захочу, - сказал Дамон, доказывая, что он мог читать ее мысли лучше, чем она думала. – Но во прос в том, после скольки?
Он не сказал чего «скольки». Он и не должен был.
- Я только что сказал тебе кое-что сделать, - сказал он, наполовину повернувшись к Мэтту, но все еще смотря на Елену. – Потому что я до сих пор могу видеть, что ты думаешь. Но...
Елена видела взгляд в глазах Мэтта и его горящие щеки, она знала – и тут же попыталась скрыть это знание от Дамона – что он собирается сделать.
Он собирался совершить самоубийство.

- Если мы не говорим, что Вы не с нами, значит Вы с нами, - сказала Мередит миссис Флауэрс. – Но...там есть такие вещи...
- Да, дорогая, я знаю. И солнце садится. Это плохое время для того, чтобы находиться снаружи. Но, как говорила моя мама, две ведьмы лучше, чем одна, - она улыбнулась Бонни отсутствующей улыбкой. – И, хотя вы были так добры, что не говорили этого раньше – я очень стара. Я помню дни до первых автомобилей и самолетов. Я могу знать что-то, что поможет вам в поиках ваших друзей – и с другой стороны, я не такая уж важная персона.
- Конечно нет, - пылко сказала Бонни. Они использовали гардероб Елены, сваливая в кучу оде-жду.
Мередит взяла туристический мешок с одеждой Стефана и кинула его на кровать, но как только она взяла рубашку, она уронила ее снова.
- Бонни, ты можешь взять что-то из вещей Стефана, раз уж мы идем, - сказала она. – Возможно, у тебя будет какое-нибудь видение. Э, возможно Вы тоже, миссис Флауэрс? – добавила она. Бонни поняла. Одной вещью было позволить кому-то называть тебя ведьмой; другой вещью было называть так кого-то, намного старше тебя.
Последней вещью в гардеробе была рубашка Стефана и Миссис Флауэрс засунула один из его носков в карман.
- Но я не хочу идти через парадную дверь, - сказала Бонни. Она не могла перенести этот беспо-рядок.
- Хорошо, мы выходим через черный ход, сказала Мередит, выключая лампу Стефана. – Идем.
Они уже почти вышли через черный ход, когда услышали звоной в парадную дверь.
Все они обменялись взглядами. Мередит повернулась:
- Это могут быть они!
И она поспешила назад, к тусклому парадномй входу. Бонни и миссис Флауэрс последовали за ней, но не так стремительно.
Бонни закрыла глаза и услышала, как открылась дверь. Когда она не услышала восклицаний о беспорядке, она их открыла.
Не было никакого признака, что что-то необычное случилось за дверью. Никаких раздавленных тел насекомых – умирающих или мертвых – на крыльце.
Волосы на шее Бонни зашевелились. Не то, чтобы она хотела увидеть малаха. Но она хотела знать, что с ними случилось. Непроизвольно, одна ее рука дотронулась до шеи, чтобы проверить, не было ли там усика. Ничего.
- Я ищу Мэтью Хоникатта, - голос разрезал мечтания Бонни, как горячий нож масло и глаза Бонни полностью открылись.
Да, это был шериф Рич Моссберг, это был он, от сверкающих ботинок до накрахмаленного воротника. Бонни открыла рот, но Мередит заговорила первой.
- Это не дом Мэтта, - тихо сказала она.
- Вообще-то я уже был в доме Хоникатта. И в доме Сайлз, и в доме МакКаллог. Те, кто там находился, предположили, что если Мэтта нет в одном из тех мест, то он должен быть здесь.
Бонни захотелось пнуть его в голень:
- Мэтт не крал дорожные знаки! Он бы никогда, никогда не сделал что-то в этом роде. И я хо-тела бы знать, где он, но я не знаю. Никто из нас не знает! – она остановилась, чувствуя, что, воз-можно, слишком много сказала.
- И ваши имена...?
Миссис Флауэрс вступила в разговор:
- Это Бонни МакКаллог и Мередит Сайлз. А я миссис Флауэрс, хозяйка этого пансиона. И я могу поддержать Бонни в ее замечаниях о дорожных знаках...
- Вообще-то, есть кое-что серьезнее пропажи дорожных знаков, мадам. Мэтью Хоникатт подозревается в нападении на молодую женщину. Есть значительное физическое свидетельство в дока-зательство ее истории. И она утверждает, что они знали друг друга с детства, так что не может быть никакой ошибки с идентификацией личности.
Секунду стояла ошеломленная тишина, а потом Бонни почти прокричала:
- Кто? Кто она?
- Истица – мисс Кэролайн Форбс. И я предлагаю, если кто-то из вас увидит мистера Хоникатта, посоветовать ему вернуться самостоятельно. Пока его не вернули силой, - он сделал шаг вперед, как будто пытался войти в дом, но миссис Флауэрс тихо преградила ему путь.
- Вообще-то, сказала Мередит, снова овладевая собой. – Я думаю, вы понимаете, что Вам нужен ордер, чтобы войти в это помещение. У Вас он есть?
Шериф Моссберг не ответил. Он резко повернулся направо, спустился вниз по дорожке, направляясь к своему автомобилю и исчез.

0

27

Глава 25

Мэтт ринулся на Дамона, в порыве, который наглядно показал навыки, которые он получил в футбольной команде колледжа. Он ускорился из спокойного состояния до размытого пятна, пытаясь схватить Дамона и повалить его на землю.
- Беги! – кричал он в это же время. – Беги!
Елена не двигалась, пытаясь придумать план А, который можно будет применить после этой катастрофы. Она была вынуждена наблюдать унижение Стефана Дамоном в пансионе, но она не думала, что сможет спокойно смотреть на это.
Но когда она взглянула на них снова, Мэтт стоял на расстоянии дюжины ярдов от Дамона, мрачный и с побелевшим лицом, но живой и на ногах. Он готовился броситься на Дамона.
И Елена...не могла бежать. Она знала, что это, возможно, самое лучшее решение – Дамон мог быстро расправиться с Мэттом, но большая часть его внимания будет обращена на нее, пытаясь ее выследить.
Но она не была уверена. И она не могла быть уверена, что расправа над Мэттом не убьет его, или что он будет в состоянии уйти прежде, чем Дамон найдет ее или на досуге снова подумает о Мэтте.
Нет, не тот Дамон, безжалостный и беспощадный, каким он был.
Должен быть выход....Она могла почувствовать, с каким скрипом вращаются мысли в ее голове.
А потом она увидела это.
Нет, не то...
Но что еще оставалось делать?
Мэтт, и вправду, снова бросился на Дамона и в тот момент, когда он несся на него, гибкий, не-останавливаемый и быстрый, как стремительная змея, она увидела, что сделал Дамон. Он просто увернулся в последний момент, в то время как Мэтт хотел протаранить его плечом. Мэтт все еще бе-жал, но Дамон просто повернулся на месте и снова стоял перед ним лицом. Потом он поднял свою проклятую сосновую ветвь. У нее был обломан конец, там где Мэтт наступил на нее.
Дамон, нахмурившись, смотрел на палку, затем пожал плечами, поднял ее... и оба парня замер-ли, как замороженные. Что-то проплыло между ними, брошенное со стороны и упало на землю меж-ду ними. Это лежало там, покачивающееся на ветру.
Это были марон и морская рубашка Пэндлтон.
Оба парня медленно повернулись к Елене, на которой сейчас был белый кружевной лифчик. Она немного дрожала и обнимала себя руками. Казалось, сейчас необычно холодно для такого вече-ра.
Дамон очень медленно опустил свою сосновую ветвь.
- Спасен своей любовницей, - сказал он Мэтту.
- Я знаю, что это значит, и это неправда, - сказал Мэтт. – Она мой друг, а не моя девушка.
Дамон только отдаленно улыбнулся. Елена чувствовала его взгляд на ее голых руках.
- Так...перейдем к следующему шагу, - сказал он.
Елена не была удивлена. Подавлена, но не удивлена. И при этом, она не была удивлена, когда увидела, что Дамон смотрит то на нее, то на Мэтта, и увидела красную вспышку в его глазах. Казалось, это было отражено на внутренней части его солнечных очков.
- Сейчас, - сказал он Елене. – Я думаю, ты ляжешь на тот камень и наполовину наклонишься. Но сначала...еще один поцелуй, - он посмотрел на Мэтта. – Пойми, Мэтт, ты просто тянешь время. Сначала, может, ты поцелуешь ее волосы, потом она откинет голову назад и ты поцелуешь ее в шею, пока она обнимает тебя за плечи...
«Мэтт, - подумала Елена. – Дамон сказал «Мэтт».»
Это выскочило так легко, так невинно. Внезапно весь ее мозг и тело, казалось, завибрирова-ли,как будто к единственную музыкальную ноту, казалось, затопили ледяным душем. И то, что го-ворила нота, было не шокирующим, потому что, так или иначе, она уже знала это на подсознатель-ном уровне.
Это не Дамон.
Это не тот человек, которого она знала....она правда знала его всего девять или десять месяцев? Она видела его, когда была человеческой девушкой – она бросала ему вызов и желала в равной мере – и казалось, он любил ее больше, когда она бросала ему вызов.
Она видела его, когда была вампиром и была привлечена к нему всем своим существом, а он заботился о ней так, как будто она была ребенком.
Она видела его, когда была духом, и загробная жизнь научила ее многому.
Он был бабником, он мог быть черствым, он проносился через жизни своих жертв как незбы-точная фантазия, как катализатор, меняя других людей, в то время как сам он оставался неизменяю-щимся и неизменным. Он озадачивал людей, смущал их, использовал их...оставлял их изумленными, так как у него было дьявольское очарование.
И он никогда не нарушал слово. У нее было ощущение, что это не было каким-то решением, это было частью Дамона, находящейся так глубоко в подсознании, что он ничего не мог сделать, чтобы изменить это. Он никогда бы не нарушил своего слова. Он лучше умер бы с голоду.
Дамон все еще говорил с Мэттом, отдавая ему приказы:
- ...а затем сними с нее...
Так как насчет его обещания быть ее телохранителем, оберегать ее от любого вреда?
Сейчас он обращался к ней:
- Так, ты знаешь когда нужно откинуть голову назад? После того как он...
- Кто ты?
- Что?
- Ты слышал. Кто ты? Если ты и правда видел Стефана умирающим о пообещал ему заботиться обо мне, ничего этого бы не случилось. Ты можешь обмануть Мэтта, но не меня. Ты не он – Дамон не так глуп. Он знает, что такое телохранитель. Он знает, что наблюдать как Мэтту больно – это причиняет боль и мне. Ты не Дамон. Кто...же...ты?
От силы и скорости Мэтта а-ля «быстрая гремучая змея» не было никакого проку. Возможно, другой подход и сработал бы. Пока Елена говорила, она медленно посмотрела в лицо Дамону. И тут, одним движением, она сорвала с него темные очки.
Блеснули красные глаза, как новая свежая кровь.
- Что ты сделал? – прошептала Елена. – Что ты сделал с Дамоном?
Мэтт был вне диапазона ее голоса, но он медленно двигался вокруг, пытаясь обратить на себя ее внимание. Она пылко захотела, чтобы Мэтт это делал для того, чтобы сбежать. Для этого существа он был просто другим способом чтобы шантажировать ее.
Казалось, он быстро не перемещался, но Не-Дамон выхватил свои солнечные очки у нее из рук. Это случилось слишком быстро, чтобы она могла сопротивляться.
Потом он больно схватил ее за запястье.
- Намного выгоднее будет для вас двоих, если ты будешь сотрудничать, - сказал он небрежно. – Ты, кажется, не понимаешь, что может случится, если ты меня разозлишь.
Его хватка давила на нее, вынуждая встать на колени. Елена не могла позволить ему этого. Но, к сожалению, ее тело не хотело слушаться; оно посылало срочные сообщения о боли в ее мозг, об агонии, горящей, жгучей агонии. Она думала, что сможет игнорировать это, разрешит ему сломать ее запястье. Она была неправа. В какой-то момент, что-то в ее мозгу полностью потеряло сознание, а следующая вещь, которую она поняла, было то, что она стояла на коленях с запястьем, которое, ка-залось, стало больше в три раза, и отчаянно горело.
- Человеческая слабость, - презрительно сказал Дамон. – Это каждый раз достает тебя. Ты должна была подумать об этом прежде, чем не повиноваться мне.
«Не Дамон», - подумала Елена настолько громко, что было удивительно, что самозванец не услышал ее.
- Хорошо, - Дамон продолжал говорить над ней так бодро, как будто просто предлагал ей что-то. – Ты идешь сидеть на том камне, немного откидываясь назад, и, Мэтт, если ты подойдешь сюда, встань к ней лицом, - его тон вежливо приказывал, но Мэтт проигнорировал его и уже был рядом с ней, рассматривая отметины пальцев на запястье Елены таким взглядом, как будто не верил своим глазам.
- Мэтт встает, Елена сидит, а тот, кто против, получает на орехи. Веселитесь, детки! – Дамон снова вытащил свою камеру-на-ладони.
Мэтт глазами общался с Еленой. Она посмотрела на сомозванца и аккуратно сказала:
- Иди к черту, кем бы ты ни был!
- Пришел, увидел, победил, - оттарабанил Не-Дамон. Он подарил Мэтту улыбку, которая была и светящейся и ужасающей одновременно. Потом он помахал сосновой веткой.
Мэтт проигнорировал это. Он ждал, он стоически ждал боли от удара.
Елена приложила огромные усилия, чтобы встать рядом с Мэттом. Стоя плечом к плечу они могли бросить вызов Дамону.
Который, казалось, на мгновение потерял разум:
- Вы пытаетесь притвориться, что не боитесь меня. Но вы будете бояться. Если у вас есть хоть какие-то чувства, вы будете.
Он воинственно шагнул к Елене:
- Почему ты не боишься меня?
- Кто бы ты ни был, ты – просто большой хулиган. Ты сделал больно Мэтту. Ты сделал больно мне. Я уверена, что ты можешь убить нас. Но мы не боимся хулиганов.
- Ты будешь бояться, - голос Дамона упал до угрожающего шепота. – Просто подожди.
Как будто что-то зазвенело в ушах Елены, твердя ей прислушаться к последним словам, соеди-нить их – кто заставил это звучать так? – как вдруг ударила боль.
Ее колени согнулись из-за этого. Но сейчас она не просто стояла на коленях. Она пталась свер-нутся в шарик, пыталась извиваться в отчаянной борьбе. Все мысли вылетели из ее головы. Она чув-ствовала, что Мэтт рядом с ней, пытается держать ее, она не могла больше общаться с ним, казалось, она могла летать. Она задрожала и упала в сторону как будто с ней случился апоплексический удар. Она вся была наполнена болью и слышала голоса рядом с ней так, как будто они были далеко.
- Прекрати это! – Мэтт, казалось, обезумел. – Прекрати! Ты псих? Ради Бога, это же Елена! Ты хочешь убить ее?
На это Дамон мягко заметил:
- Я не буду пробовать это снова.
Но единственный звук, который издал Мэтт, был гневный крик.
- Кэролайн! – бушевала Бонни шагая взад-вперед по комнате Стефана, пока Мередит что-то делала с компьютером – Как она посмела?
- Она не пытается напасть на Стефана или Елену напрямую – из-за клятвы, - сказала Мередит. – Она думала, что то, что она сделала, затронет всех нас.
- Но Мэтт...
- Ох, удобный Мэтт, - мрачно сказала Мередит. – К сожалению, следы физического насилия есть у них обоих.
- Что ты имеешь в виду? Мэтт не...
- Царапины, моя дорогая, - вставила миссис Флауэрс. – От вашего существа, имеющего зубы, острые как бритва. Припарка, какоторую я наложила, вылечит их так, что они будут похожи на ца-рапины от женских ногтей – практически сейчас. И отметина, которую оно оставило на его шее... – миссис Флауэрс деликатно прокашлялась. – выглядит так, как в мои дни назывался «любовный укус». Возможно, признак свидания, которое закончилось дракой? Это не значит, что ваш друг и правда сделал бы что-нибудь такое.
- И помнишь, как Кэролайн выглядела, когда мы ее увидели, Бонни? – сухо сказала Мередит. – Не то, что она ползала – ставлю все на то, что сейчас она прекрасно ходит. Но ее лицо. У нее был заплывший глаз и раздутая щека. Идеально укладывается в срок.
Бонни почувствовала себя так, как ббудто другие на два шага впереди нее:
- Какой срок?
- Ночь, когда существо атаковало Мэтта. Это было на утро после того, как шериф позвонил и поговорил с ним. Мэтт признал, что его мать не видела его всю ночь, и что Член Слежения за Окру-гом видел, как Мэтт приехал домой почти в обморочном состоянии.
- Это было из-за яда того существа. Он только что сразился с малахом!
- Мы знаем. Но они скажут, что он только что вернулся после драки с Кэролайн. Мать Кэро-лайн едва ли в состоянии давать показания – ты видела, в каком она состоянии. Так кто докажет, что Мэтт не был у Кэролайн? Особенно, если он планировал нападение.
- Мы скажем! Мы можем поручиться за него... – Бонни внезапно остановилась. – Нет, думаю это было после того, как он ушел, чем это предполагалось случиться. Но, нет, это все неправда! – она снова начала шагать по комнате. – Я видела, что одно из тех насекомых закрылось и это было в точ-ности так, как описывал Мэтт...
- И что от этого осталось? Ничего. Кроме того, они скажут, что ты скажешь что угодно ради него.
Бонни не могла больше выдерживать бесцельную ходьбу. Она должна добраться до Мэтта, должна предупредить его – если они вообще смогут найти его или Елену.
- Я думала, ты была той, которая не может ждать и минуты, чтобы найти их, - обвиняюще ска-зала она Мередит.
- Знаю. Но я должна кое-что проверить...и, кроме того, я должна попытаться разглядеть, что написано на том сайте, который, как предполагается, могут читать только вампиры. Сайт Ши но Ши. Но я как только не пыталась настроить яркость, и, если здесь все же что-то написано, я не могу выяснить, что.
- Лучше больше не тратить впустую время на это, - сказала миссис Флауэрс. – Идите сюда, оденьте ваши куртки, дорогие мои. Мы возьмем Желтую Повозку?
На секунду Бонни представила, гужевую повозку, своего рода карету Золушки, но не в форме тыквы. Потом она вспомнила, что видела древнюю Модель Т миссис Флауэрс...желтого цве-та...оставленную внутри того, что должно было быть старыми конюшнями, принадлежащими пан-сиону.
- Мы поступим лучше, если мы пойдем пешком, чем мы или Мэтт в машине, - сказала Мередит, ужасно неправильно кликая по монитору. – Мы подвижнее, чем...О Боже! Я сделала это!
- Сделала что?
- Вэбсайт. Подойди и взгляни сама.
И Бонни и миссис Флауэрс подошли к компьютеру. Экран светился ярко зеленым, а на нем были темно-зеленые буквы.
- Как ты сделала это? – Бонни переняла склонность Мередит записывать в блокнот все, что ви-дишь.
- Я не знаю. Я просто подергала все цветовые настройки в последнее время – я уже пыталась сохранять, какую-то низкую батарею, высокую разрешающую способность, высокий контраст и все комбинации, о которых я только могла подумать.
Они уставились на слова.
«Устали от ляпис-лазури?
Хотите провести каникулы на Гавайях?
Устали от постоянной жидкой кухни?
Приходите и посетите Ши но Ши.»
Ниже этого было небольшое объявление о «Смерти Смерти», места, где вампиры могут быть вылечены от их проклятия и стать людьми снова. И еще был адрес. Всего лишь городская дорога, никакого упоминания о конкретном штате, где она находится, или, в конце концов, о городе. Но это был Ключ.
- Стефан не упоминал адрес дороги, - сказала Бонни.
- Может, он не хотел пугать Елену, - мрачно сказала Бонни. – Или, может, когда он смотрел на эту страницу, адреса еще не было.
Бонни дрожала
- Ши но Ши – мне даже звучание этого слова не нравится. И не смейся надо мной, - защищаясь, добавила она, обращаясь к Мередит. Помнишь, что Стефан сказал о доверии моей интуиции?
- Никто не смеется, Бонни. Нам нужно добраться до Елены и Мэтта. Что на это скажет твоя ин-туиция?
- Она говорит, что мы собираемся вляпаться в неприятности, и что Мэтт с Еленой уже в них вляпались.
- Забавно, потому что мое мнение такое же.
- Вы готовы? – миссис Флауэрс раздала фонарики.
Мередит включила свой и обнаружила, что у него сильный, яркий свет.
- Давайте сделаем это, - сказала она, автоматически снова выключая лампу Стефана.
Бонни и миссис Флауэрс последовали за ней, спускаясь вниз по ступеням, выходя прочь из до-ма и на улице они перешли на бег. Пульс Бонни стучал, как ненормальный, ее уши ловили малейший писк. Но, за исключением тех мест, которые освещались их фонариками, Старый Лес был темным и устращающе тихим. Даже звук пения птиц не нарушал тишину безлунной ночи.
Они заходили все дальше в Лес и уже через минуту окончательно заблудились.

Мэтт очнулся и какой-то момент даже не мог сообразить, где находится. На природе. Земля. Пикник? Поход? Заснул на земле?
Затем он попытался пошевелиться и боль вспыхнула, как гейзер и он вспомнил все.
«Этот ублюдок мучил Елену», - подумал он.
Мучал Елену.
Это точно не Дамон. Что такого сказала ему Елена, что он так разозлился?
Даже думать было больно, но был и другой оставшийся без ответа вопрос – записка Стефана в дневнике Елены.
Мэтт осознал, что он может двигаться, только очень медленно. Он осмотрелся, осторожно по-ворачивая голову, пока не увидел Елену, лежащую рядом с ним, как сломанная кукла. Ему было больно и отчаянно хотелось пить. Она почувствует тоже самое. Первой вещью, которая пришла на ум было отвести ее в больницу; вид сокращений мускулов, который с ней случился из-за боли, мог сломать руку или даже ногу. И они, конечно, были достаточно сильны, чтобы вызвать растяжение связок или вывих. Если не вспоминать то, что Дамон вывихнул ей запястье.
Именно об этом думала практичная и здравомыслящая его часть. Но вопрос, который все еще крутился у него в голове, заставлял его чувствовать себя ужасно удивленным.
Он причинил боль Елене? Тем же способом, что и мне? Я не верю в это. Я знал, что он больной, но я никогда не слышал о том, чтобы он причинял боль девушкам. И никогда, никогда – Елене. Но я...если он сделает со мной то, что сделал со Стефаном – он убьет меня. Мне не присуща регенерация вампира.
Я должен вытащить отсюда Елену прежде, чем он убьет меня. Я не могу оставить ее одну с ним.
Так или иначе, инстинктивно, он знал, что Дамон где-то здесь. Это подтвердилось, когда он услышал неясный шум; он повернул голову слишком быстро и уставился на стертый и шатающийся черный ботинок. Колеблющиеся пятна были результатом слишком быстрого поворота, но, как только он повернулся, его лицо вдавили в грязь и сосновые игры, из-за того, что он очнулся.
Ботинком. Теперь он был на шее, измазывая лицо в грязи. Мэтт издал беззвучный яростный рык и схватил ногу повыше ботинка обеими руками, пытаясь получить преимущество и отбросить Дамона в сторону. Но пока он мог только хвататься за гладкую кожу ботика, переместить его в ка-ком-либо направлении было невозможно. Это было так, как будто вампир в ботинке превратил себя в железо. Мэтт мог почувствовать как сухожилия на его горле выделились, лицо налилось кровью и его мускулы напряглись под рубашкой, поскольку он предпринимал неимоверные усилия, чтобы сдвинуть ногу Дамона. Наконец, обессиленный, с тяжело вздымающейся грудью, он замер.
В тот же самый момент Ботинок был поднят. Точно, он понял, это было в тот момент, когда он слишком устал поднимать свою голову из грязи. Он предпринял невероятное усилие и поднял его на несколько дюймов.
Ботинок поймал его за подбородок и поднял его лицо выше.
- Как жаль, - сказал Дамон, приводя в бешенство своим презрением. – Вы, люди, так слабы. С вами вообще неинтересно играть.
- Стефан...вернется, - Мэтт привстал, ища взглядом Дамона, оттуда, откуда он неумышленно унижался на земле. – Он убьет тебя.
- Угадай что? – разговорчиво сказал Дамон. – Твое лицо все исцарапано на одной стороне, большими царапинами, знаешь. У тебя вид Фантома из Оперы.
- Если не он, то я. Я не знаю как, но я убью тебя. Клянусь.
- Осторожнее с клятвами.
Как только Мэтт почувствовал, что его рука окрепла достаточно, чтобы схватить его...именно в тот момент, в ту же миллисекунду...Дамон нагнулся и больно схватил его за волосы, дергая голову.
- Стефан, - сказал Дамон, глядя прямо вниз, в лицо Мэтту и заставляя Мэтта так же смотреть на него, не важно, как Мэтт пытался отвернуться. – был силен несколько дней, потому что он пил кровь очень сильного духа, который еще не приспособился к жизни на Земле. Но посмотри на нее сейчас, - он еще больнее дернул Мэтта за волосы. – Немного духа. Лежит там, в грязи. Теперь Сила вернулась, и где она должна быть? Ты понимаешь? Ты...мальчик?
Мэтт просто уставился на Елену.
- Как ты мог сделать это? – прошептал он наконец.
- Наглядный пример того, что будет за то, что бросишь мне вызов. И, конечно, ты не хочешь, чтобы я был женоненавистником и оставил ее просто так? – усмехнулся Дамон. – Ты не должен от-стать.
Мэтт не ответил. Он должен был вытащить Елену из этого.
- Волнуешься о девчонке? Она просто притворяется. Надеется, что я забуду о ней и сконцен-трируюсь на тебе.
- Ты лгун!
- Так или иначе, я сконцентрирован на тебе. Поговорим о не отставании от времени...за исклю-чением царапин и грязи ты – прекрасно выглядящий молодой человек.
Сначала эти слова ничего не значили для Мэтта. Когда он понял их, он ощутил, как кровь за-мораживается в его теле.
- Как вампир я могу сказать тебе верное и честное заключение. И как вампир, я скоро буду очень измучен жаждой. Есть ты. И еще есть девушка, которая все еще симулирует бессознательное состояние. Я уверен, что ты видишь, к чему я веду.
«Я верю в тебя, Елена, - подумал Мэтт. Он лгун и всегда им был.»
- Пей мою кровь, - устало сказал он.
- Ты уверен? – теперь голос дамона был заботливым. – Если сопротивляться – боль просто ужасна.
- Быстрее закончи с этим.
- Как хочешь, - Дамон быстро упал на одно колено, в то же время дергая Мэтта за волосы, за-ставляя его вздрогнуть. Новое дергание за волосы – и Мэтт лежит верхней частью тела на колене Дамона так, что его голова откинута назад, а шея выгнута и незащищена. Фактически, Мэтт в жизни никогда не чувствовал себя настолько незащищенным, беспомощным и уязвимым.
- Ты всегда можешь передумать, - насмехался над ним Дамон.
Мэтт закрыл глаза, упрямо ничего не говоря.
В последний момент, тем не менее, как только Дамон нагнулся над ним с выставленными клы-ками, почти как будто его тело делало что-то против его разума, он сжал руку в кулак, неожиданно, нанес удар по виску Дамона. Но...быстро как дьявол...Дамон поднял руку и поймал его кулак почти беспечно, сжал пальцы Мэтта и в тот же момент острые, как бритва, клыки вспороли вену на шее Мэтта и открытый рот прижался к его горлу, высасывая и выпивая кровь, хлещущую из него.

Елена...очнувшаяся, но не способная двинуться с того места, где упала, не способная издать звук или повернуть голову...вынужденная слушать весь обмен, вынужденная слышать стон Мэтта, поскольку его кровь была взята без его желания, он сопротивлялся до последнего.
А потом она подумала о чем-то столь головокружительном и пугающем, что почти потеряла сознание от страха.

0

28

Глава 26

Линии Лей. Стефан говорил о них и о том, что мир духов до сих пор имеет влияет на нее. Она могла их видеть не прилагая усилий. Сейчас, лежа, направив оставшуюся часть Силы к глазам, она осматривала землю.
И осознание увиденного заставило ее сжаться от ужаса.
Насколько она могла видеть, здесь, на этом месте, сходились линии со всех сторон. Толстые линии, пылающие холодным свечением, средней толщины линии, имеющие тусклое свечение, подобное свечению испорченных грибов из подвала, и тонкие линии, напоминающие идеальные прямые трещины в материальной поверхности мира. Они походили на вены, артерии и нервы под кожей животного.
Неудивительно, что тут все выглядело живым. Она лежала в центре схождения Линий Лея. И она не могла представить, что могло быть хуже этого.
Если Дамон, так или иначе, нашел способ выпустить ту Силу … неудивительно, что он выглядел другим, высокомерным, непобедимым. С тех пор как он оттолкнул ее, выпивая кровь Мета, ее голова кружилась, от гнева. Но сейчас все прекратилось, поскольку она сконцентрировалась на вычислении способа использования этой Силы. Должен ведь быть способ.
Темнота не прояснилась. В конце концов, Елена понимала, что это не потому что она слаба, а потому что снаружи тьма, непроглядная тьма.
Она попробовала снова подняться, и на этот раз ей это удалось. Почти сразу ей протянули руку и, непроизвольно, она ухватилась за нее, позволяя поднять себя на ноги.
Она увидела, кто это сделал, Дамон или кто-то другой использующий его способности или его тело. Несмотря на полную темноту, он до сих пор не снял очки, скрывающие лицо. Она не могла ни-чего разобрать по не скрытой части его лица.
«Сейчас» сказала сущность в очках «Ты пойдешь вместе со мной»
Непроглядная тьма окружала, и они находились на поляне, подобной зверю.
Это место было губительным. Она боялась поляны так, как никогда бы не побоялась человека или животного. Немая злость отдавалась в ее ушах, и она не могла закрыть их.
«Поляна думает и мысли четкие» думала она.
Она ужасно переживала за Мета, боялась, что Дамон взял у него слишком много крови или слишком жестоко играл с ним, как с игрушкой, мог нанести ему вред.
И она боялась этой сущности Дамона. Она беспокоилась, о том, какое влиянии это место могло произвести на настоящего Дамона. Деревья вокруг них не должны были иметь влияние на вампиров, кроме как физического. Возможно ли, что Дамон внутри поврежден? Если он мог понимать что-либо из произошедшего, мог ли он распознать что причиняет ему боль и вызывает у него гнев на Стефана?
Она не знала. Она знала, что его взгляд пугал, когда Стефан сказал ему убираться из пансиона-та. Насколько она знала, здесь в лесу были создания, малахи, которые могли воздействовать на чело-веческое сознание. Она боялась, очень боялась, что малахи использовали Дамона сейчас, увеличивая его темные желания и изменяя его, в нечто ужасное, нечто каким он никогда не был.
Но как она могла быть уверена? Как она могла знать, есть или нет здесь нечто подобное малаху, нечто, что контролировало его? Ее душа говорила ей, что должна быть причина, чтобы Дамон полностью не осознавал, что делает его тело, но это также могли быть долгожданные мысли.
Конечно же, все, что она могла ощущать вокруг себя, были небольшими, злобными существа-ми. Она могла чувствовать их окружающих свет, странные, подобно-насекомым существа, наподобие того, что напало на Мета. Они были в шоке от возбуждения, управляя своими щупальцами производя шум подобный гулу вертолета.
Управляли ли они Дамоном сейчас? Конечно, он никогда бы раньше не причинил вреда, по-добного сегодняшнему ни одному человеку и она это знала. Ей надо вытащить их троих отсюда. Еще раз она почувствовала волны нужды в Стефане, он мог знать, что нужно делать в такой ситуации.
Она медленно повернулась, посмотрев на Дамона.
«Могу ли я позвать кого-нибудь, чтобы он пришел и помог Мету? Я боюсь бросать его здесь. Я боюсь, что они завладеют им» Лучше дать ему понять, что она знает, что они прячутся везде: в пече-ночнике, рододендроне и в огромных кустарниках падуба.
Дамон медлил, было похоже, что он задумался. Затем он тряхнул головой.
« Мы же не хотим дать им слишком много подсказок о нашем местонахождении» сказал он ве-село. « А было бы интересно понаблюдать, как малах завладеет им»
«Мне не было бы интересно» Голос Елены был тусклым. «Метт мой друг»
«Тем не менее, мы оставим его здесь. Я не поверю тебе, даже если ты попросишь меня отпра-вить сообщение Мередит или Бонни, даже если оно будет отправлено с моего телефона»
Елена промолчала. Фактически он был прав, не доверяя ей, ведь она, Мередит и Бонни рас-шифровали тщательно разработанный код безвредной на вид фразы, как только они узнали, что Да-мон был после Елены. Целую жизнь назад «для нее буквально» – но она могла все еще помнила это.
Молча, она просто последовала за Дамоном к Феррари.
Она была ответственной за Мета.
«Ты не споришь на этот раз и мне даже интересно, что же ты планируешь»
«Я подумала, что мы может также разобраться и с этим. Если ты скажешь мне что «это»» ска-зала она смело, хотя внутри она не чувствовала себя так.
«Хорошо, сейчас что «это», так важно для тебя» Дамон пнул Мета по ребрам мимоходом. Он прогуливался по кругу вокруг поляны, которая казалась меньше, чем обычно, круг который не включал ее. Она сделала несколько шагов к нему и поскользнулась. Она не могла понять, как это произошло. Может выдохнуло гигантское животное. Может это были всего лишь скользкие сосно-вые иголки под ее ботинками.
Но только что она стояла, она направлялась к Мету и в следующий момент ее ноги ушли из-под нее и она движется к земле и не за что схватиться.
И затем вежливо и поспешно она оказывается в руках у Дамона. С веками Вирджинского эти-кета позади она автоматически поблагодарила «Спасибо»
«Рад помочь»
«Да», подумала она «Это все имеет значение. Это помощь и это поведение».
Она заметила, что они направляются к ее Ягуару.
«О нет, мы не должны» сказала она
«О, да, мы поступим так, как я попрошу» сказал он «Если не хочешь увидеть своего друга Мета страдающим снова, до момента, когда его сердце остановиться»
«Дамон» Она вырвалась из его рук, вставая на ноги «Я не понимаю. Это не похоже на тебя. Возьми, что ты хочешь и уходи»
Он лишь продолжал смотреть на нее «Я ничего не делал»
« Ты не брал кое-что особенное, не брал мою кровь. И Метт не узнает. Он в отключке»
На длительный момент на поляне держалась тишина. Абсолютная тишина. Ночные птицы и сверчки перестали петь. Внезапно Елена почувствовала себя так, будто она катается на американских горках, она летит вниз, с ощущением, что внутренние органы остались наверху. Затем Дамон заговорил
«Я хочу тебя. Непременно»
Елена сконцентрировалась, пытаясь сохранить ясность в голове, несмотря на туман, который казалось, проникал в нее.
«Ты знаешь, что это невозможно»
«Я знаю, что это было возможно для Стефана. Когда вы с ним, ты не думаешь ни о чем кроме него. Ты не можешь видеть, не можешь слышать, не можешь чувствовать ничего кроме него»
Мурашки побежали по всему телу Елены. Говоря осторожно, из-за возникшего в горле комка, она сказала «Дамон, Ты сделал что-то со Стефаном?»
«Почему я должен был хотеть сделать с ним что-то?»
Очень тихо, Елена сказала «Ты и я оба знаем почему»
«Ты подразумеваешь, «Дамон начал говорить небрежно, но его голос становился все более ин-тенсивным, он схватил ее за плечи «что ты не будешь видеть ничего кроме меня, слышать ничего кроме меня, думать ни о чем кроме меня?»
По-прежнему спокойно, по-прежнему контролируя свои страх, Елена сказала «Сними солнеч-ные очки, Дамон»
Дамон взглянул вверх и вокруг как если бы убеждал себя что никакой последний луч заката не мог проникнуть в зелено-серый мир окружающий их. Затем с помощью одной руки, он снял очки.
Елена вглядывалась в глаза, которые были настолько черны, что казалось, не было никакого различия между радужной оболочкой и зрачком. Она… дернула рубильник в своем мозгу, сделала так, чтобы все ее чувства были направлены на лицо Дамона, его выражение, Силу, проходящую через него.
Его глаза были все также черны, как глубины неизведанной пещеры. Никакого красного цвета. Но у него было время подготовиться к этому.
«Я верю в то, что видела раньше», подумала Елена. «Своими собственными глазами».
«Дамон, я сделаю все, все, что ты захочешь. Но ты должен ответить мне. Ты сделал что-то со Стефаном?»
«Стефан был все еще полон твоей крови, когда он ушел от тебя» он напомнил ей, «и отвечу на твои вопрос, Я не знаю где он. Даю свое слово. Но в любом случае, это правда, что ты думала ранее» добавил он, когда Елена попыталась отойти назад, высвободившись из его схватки. « Я единствен-ный Елена. Единственный кого ты не смогла завоевать. Единственный кем ты не можешь управлять. Интригующе, не правда?»
Внезапно, несмотря на свой страх, она разозлилась. «Тогда почему ты причинял боль Мету? Он только друг. За что ты сделал это с ним?»
«Только друг» И Дамон начал смеяться, устрашающе, как и прежде.
«Хорошо, я знаю, он имел никакого отношения к уходу Стефана» набросилась на него Елена
Дамон завел ее, но на поляне было слишком темно, чтобы она могла прочитать выражение на его лице. « И кто сказал, что я сделал? Но это не может означать, что я не собираюсь использовать возможность» Он легко поднял Метта и показал нечто, что отблескивало серебром в его другой руке.
Ее ключи. Из ее кармана Джинс. Взятые, без сомнение, когда она лежала без сознания на земле.
Ее голос ей не подчинялся и она не могла ничего сказать, за исключением чего-нибудь жестко-го и мрачного – все как обычно, когда он говорил о Стефане. «С твоей кровью в нем. Я не мог убить моего брата, даже если бы попытался. В прошлый раз я видел его» добавил он.
« Ты пытался?»
«Фактически, нет. Так же даю свое слово»
«И ты не знаешь где он?»
«Нет» Он поднял Мета.
«Что как ты думаешь ты делаешь?»
«Беру его с нами. Он залог твоего послушания»
«О нет» категорически заявила Елена, приближаясь. «Это только между мной и тобой. Ты дос-таточно помучил Мета» Она закрыла глаза и, открыв их, чуть не закричала, обнаружив, что Дамон так быстро оказался так близко. «Я сделаю все, что бы ты не захотел. Но не здесь и не при Мете»
«Давай, Елена» думала она. «Где-то подчиняющее поведение, когда ты хочешь этого? Ты была способна управлять любым парнем, теперь, только потому, что он вампир, ты не можешь сделать этого?»
«Возьми меня где-нибудь» произнесла она, мягко беря его за руку, «В Феррари. Я не хочу идти в мою машину. Возьми меня в Феррари»
Дамон отступил назад к багажнику Феррари, открыл его и заглянул внутрь. Затем он взглянул на Мета. Было ясно, что высокий, хорошо сложенный паренек не влезет в багажник…по крайней мере, не в месте со своими конечностями.
«Даже не думай об этом» сказала Елена «Только положи его в Ягуар вместе с ключами и дос-таточно будет его закрыть там, он будет в безопасности». Елена молила, чтобы сказанное ею оказа-лось правдой.
Несколько мгновений Дамон ничего не говорил, затем он так ярко улыбаясь, поднял глаза, что она смогла увидеть это даже через сумрак. «Хорошо» сказал он. Он снова бросил Мета на землю. «Но если ты попробуешь бежать, пока я завожу машину, я перееду его»
Дамон, Дамон, неужели тебе никогда не понять? Люди не сделают того, что может причинить вред их друзьям, подумала Елена, пока он вылизал из Феррари, залазил в Ягуар и затаскивал туда Мета.
«Все в порядке» сказала она тихим голосом. Она боялась смотреть на Дамона. «Теперь, что ты хочешь?»
Дамон склонился в очень изящном поклоне, приглашающим в Феррари. Она размышляла, что произойдет, когда она сядет в него. Если он был обычным нападавшим – если бы не было Мета, о котором приходится думать, если бы она не боялась леса даже больше, чем боялась его…
Она помедлила и затем залезла в машину Дамона.
Внутри, она вытащила свою рубашку из джинс, утаивая факт, что она не одела ремень безо-пасности. Она подозревала, что Дамон заставит ее одеть ремень безопасности или заблокирует двери или сделать что-нибудь похожее на это. Осторожность была не для него. И сейчас она молила, чтобы у него не возникло мыслей об этом.
«Серьезно, Дамон, куда мы едем?» спросила она, когда он влез в Феррари.
«Вначале, как насчет выпить по одной на дорожку?» предложил Дамон, поддельно-шутливым голосом.
Елена ожидала чего-то подобного этому. Она сидела неподвижно, когда Дамон взял ее подбо-родок пальцами, которые немного дрожали и наклонить его вверх. Она закрыла глаза, как только почувствовала змеиный укус, острых, как бритва клыков, проникающий в ее кожу. Она держала гла-за закрытыми, пока напавший на нее не зафиксировал свои рот на ее кровоточащей плоти и не начал пить. Идея Дамона «выпить по одной на дорожку» была ожидаема ею: им было достаточно оказаться в опасности. Когда она действительно начала чувствовать, что она теряет сознание, она толкнула его в плечо.
Он задержался на несколько очень болезненных секунд, лишь, для того чтобы показать, кто здесь главный. Затем он отстранился от нее, жадно облизывая свои губы, его глаза практически пронзали ее.
«Изящно» произнес он «Невероятно. Почему ты..»
«Да, скажи мне, что я бутылка эксклюзивного шотландского виски», думала она. «Это путь к моему сердцу»
«Можем ли мы теперь ехать?» остро спросила она. И затем, она внезапно вспомнила привыч-ную для Дамона манеру езды, вдумчиво добавила «Будь осторожен, эта дорога петляет, и часто встречаются резкие повороты»
Она надеялась на эффект от своих слов. Дамон вдавил педаль газа, и они вылетели с поляны на высокой скорости. Затем они взяли резкий поворот у Старого Леса быстрее даже чем Елена, когда кто-либо осмелился поехать с ней как с пассажиром ранее.
Но, тем не менее, это были ее дороги. В детстве она играла здесь. Существовала только одна семья, которая жила прямо на границе Старого Леса, но их подъездная дорога располагалась на пра-вом ответвлении от дороги и Елена готовилась. Он взял неожиданный зигзаг налево точно до второго ответвления, которое вело к дому Дунстанов – и на втором ответвлении она выпрыгнула.
Конечно же, не было никакого тротуара обрамляющего дорогу идущую через Старый Лес, но была одна проблема, это крупные заросли рододендрона и других кустарников. Все что она могла сделать, так это молиться. Молить, чтобы она не разрезала свою шею при столкновении. Молить, чтобы она сломала руку или ногу, прежде чем она прохромает несколько ярдов по лесу до подъезд-ной дороги. Молить, чтобы Дунстаны были дома, когда она постучит в их дверь и молить, чтобы они послушали, когда она скажет им не пускать вампира идущего за ней.
Она увидела поворот. Она не знала, почему Дамон не смог прочитать ее мысли, но очевидно он не мог. Он не разговаривал, и, кажется, единственной предосторожностью против ее побега была скорость.
Она знала, что пораниться. Но хуже всяческой боли был страх и она не боялась.
В тот момент, когда он завернул на повороте, она потянула ручку и толкнула открытую дверь с той силой, которая была в ее руках, в тоже время она пнула ее со всех сил ногами. Дверь распахну-лась, с предельной скоростью под воздействием ног Елены.
Ее единственный пинок выбросил ее из машины. Дамон попытался схватить ее, но в руках у него остался лишь небольшой клок ее волос. На мгновение она подумала, что он удержит ее, даже без прикосновения к ней. Она много раз успела перекувыркнуться в воздухе, приблизительно двумя футами над землей, вытягиваясь, пытаясь схватиться за листья, ветки кустов, что-нибудь, что помог-ло бы ей замедлить ее скорость. В этом месте присутствовала магия и физика, она смогла приоста-новиться, замедлиться
Она стукнулась о землю, подпрыгнула и совершила переворот в воздухе, упала, ударивший задницей и лопатками, что-то шло не так и ее левая пятка ударилась первой – Боже! – и запуталась, развернув ее, стукнув ее колено об бетонное покрытие – Боже, Боже! – подкинув ее в воздух и уро-нив ее на ее правую руку со всей силы, пытаясь будто бы вогнать ее руку в плечо.
Воздух вышел из нее при первом ударе и шипел на втором и третьем.
Несмотря на верчение, летающую вселенную, была один знак, она не могла забыть - необычная ель, растущая на ее пути, это она отметила за 10 шагов до нее, Слезы не поддавались контролю, сте-кали со щек, после того, как она дернула усики куста, что запутал ее лодыжку. Несколько слез зату-манили ее обзор, заставив ее бояться, дважды она чувствовала жуткие взрывы боли, чуть не заста-вившие ее упасть в обморок. Но она вне дороги, ее глаза были чисто промытыми, она могла видеть ель под 45 градусным углом от нее. Она не могла пропустить дом Дунстанов, подъездная дорога, дом, амбар, поле были все там приблизительно 25 шагов в лес.
Она прекратила катиться, ухватившись за кустарник, что мешал ей, и ухватил ее ноги, так же она вытащила стебли запутавшиеся в ее волосах. Расчеты на счет дома Дунстанов пронеслись мгно-венно в ее голове, тогда повернувшись, она увидела помятую растительность и кровь на дороге.
В начале она посмотрела в недоумении на ее с содранной кожей ладони, они не могли не со-держать окровавленного отпечатка. И он был. Одно колено было с содранной кожей, правое видимое теперь через ее джинсы и одна сильно пострадавшая нога, менее окровавленная, но причиняющая ей сильную боль, даже когда она лежала спокойно, даже когда она не пыталась двигать ею. Обе руки были ободраны.
Не было времени выяснять насколько или понимать, что она сделала с плечом. Визг тормозов. Боже мой, он медлит. Нет, я быстрее, испытывая боль и страх. Надо использовать это!
Она встала на ноги и бросилась в лес. Ее правая нога подчинилась, но когда она подняла и опустила свою левую ногу, фейерверк пронесся перед ее глазами. Она находилась в состоянии повышенной настороженности, и приметила палку даже во время падения. Она один или два раза перекатилась, эти перекаты явились причиной возникновения надоедливых красных вспышек, боль ушла в ее голове, и тогда она была способна схватить эту палку. Она будто была специально предназначено для поддержки, она как раз доставала ее подмышку тупым концом, на другом она была острой. Елена установила ее под ее левой рукой и заставила себя подняться с земли: Поддерживаемая правой ногой и опираясь на палку, она едва касалась левой ноги землей. Она была вся в грязи.
Елена развернулась снова – и там она увидела последние остатки заката и дорогу позади нее. Она подумала «Нужно держаться на 45 градусов правее солнца» Слава Богу, именно ее правая рука была повреждена, так что она могла помочь себе левым плечом развернуться на опоре. Без колебания, не давая Дамону дополнительных миллисекунд, чтобы последовать за ней, она бросилась по выбранному ею направлению в лес.
В Старый Лес.

0

29

Глава 27

Когда Дамон очнулся, он начал бороться с колесами Феррари. Он находился на узкой дороге, которая двигалась прямо в закат, пассажирская дверь была открыта. Он попробовал еще раз, и благодаря его мгновенному рефлексу, и прекрасно разработанному автомобилю ему удалось выбраться из ямы, которая находилась по обе стороны дороги. Он поехал дальше, смотря на прекрасный, кра-сивый закат он думал о том, что же с ним все-таки произошло. Заснул ли он? Почему пассажирская дверь была открыта?. И тогда он увидел: длинную, тонкую нить, легкую, почти как шлейф, похожую на паутину, переливающуюся на солнечной свете. Она свисала с верхней части стекла, со стороны пассажирской двери. Дамон тут же остановился, посередине дороги, даже не потрудившись убрать автомобиль с проезжей части. Он вышел из машины, подошел к ней с другой стороны, и дотронулся до нити, на свету она казалось белой, он пошел в сторону леса, где нет яркого солнечного света, и там она показала свой истинный цвет - золотой. Длинный, золотой волос – Елена. Как только он понял это, он вернулся, сел в машину, и начал думать. Что-то вырвало Елену прямо из машины, очевидно, она боролась, потому что остались царапины на автомобили. Что или кто это мог сделать? Как они сумели добраться до Елены, если он был рядом? И почему он не может ничего вспомнить? Нападали ли на них вообще?
И тогда Дамон посмотрел в лес и вспомнил все, что с ним случилось. По некоторым причинам Елена была напугана и выпрыгнула из автомобиля. Дамон вспомнил, что в лесу было два существа, которые могли принести вред Елене. Он собрал всю силу и послал ее проверить все ли в порядке, он делал это очень осторожно, чтобы никто не смог почувствовать ее, и чуть не потерял контроль над автомобилем. Он отослал Силу очень далеко, проверяя окрестности Старого Леса, Фелч-Церкви, и еще дальше, на много килоМэттров. Он был невероятно силен. Он был Воплощением Силы и Воплощением смерти. Его мысли разбегались и он пытался сосредоточиться. Стефан был гораздо сла-бее его, даже когда в нем текла кровь духа. Дамон жестко улыбнулся и послал силу еще раз, чтобы почувствовать лисицу, которая находилась в Старом Лесу. Он получил ответ в одну секунду. Шинити находился в Старом лесу, он стоял возле куста, и ожидал Дамона.
Дамон послал волну Силы непосредственно лисе, он послал силу в виде своего рода невидимый веревки, которую он сжал преднамеренно, медленно, вокруг борющегося животного. Шинити сопротивлялся, прилагая большие усилия. Дамон использовал проклятую кровь, чтобы побороть его окончательно и хлопнуть небольшим телом лисы в основание. После нескольких из этих хлопков Шинити решил прекратить бороться и лежал неподвижно. Это было прекрасно для Дамона.
Наконец он остановил машину, спрятал ее между двумя деревьями и побежал стремительно к кустарнику, где Шиничи теперь боролся с барьером вокруг него, чтобы войти в человеческую форму.
Дамон наблюдал некоторое время борьбу Шиничи с невидимыми веревками. Когда Дамону это уже надоело, он ослабил веревку, чтобы Шиничи смог превратиться в человека. Через мгновение Шиничи стал человеком, и руки Дамона оказались вокруг его горла.
“Где Елена, kono bakayarou(kono bakayarou - это японские маты, так что я подумала, что их лучше не переводить)))?” В своей вампирской жизниДамон изучил множество ругательств на раз-личных языках. Сейчас он предпочел использовать слова из родного языка жертвы. Он называл Ши-ничи все, о чем он мог думать, но Шиничи продолжал бороться, и призывал телепатически его сест-ру.

Он почувствовал, что другая лиса мчалась к ним — и он понял, что Мисао намеревалась убить его. Она была в своей истинной форме как лиса: точно такая же как и у брата красновато-коричневая шерсть. Лиса, да, но лиса с двумя, тремя … шестью хвостами. Дамон также поймал ее в невидимый капкан. Но она была готова на все , чтобы спасти своего брата. Дамон был уверен, что она не вы-рвется, повернулся к Шиничи и сказал: « Твоя младшая сестра борется лучше чем ты ублюдок».
Шиничи изменил форму резко и прыгнул на горла Даману, хотел вцепиться в него острыми белыми зубами. Дамон в долю секунды почувствовал его намерение, и остановил его.
Он фактически почувствовал, что зубы отпустили его горло прежде, чем он опутал Шиничи веревкой. Но на сей раз Шиничи показал все свои хвосты, но Дамон не потрудился их пересчитать.
Вместо этого он наступил на хвосты, и потянул его вверх. Мисао, кричала от гнева и муки. Он выгибал Шиничи в разные стороны, еще чуть-чуть и его спинной хребет раскололся бы.
“Я буду наслаждаться этим,” сказал Дамон ему сладко. “Поскольку я держу пари, что Мисао знает то, что знаешь и ты. Очень плохо, если ты увидишь как она умрет.”
Шиничи, бешеный с яростью, казалось был готов умереть сам, лишь бы спасти. Но тогда его глаза резко закатились, его тело обмякло, и слова появились слабо в уме Дамона.
… повреждает …, не может … думать …
Дамон расценил его слова серьезно. Он выпустил его.
«Так лучше?» он спросил заботливо. «Симпатичный небольшой лис может думать теперь?»
«Ты … ублюдок …» - сказал сердито Шиничи
«Что случилось с Еленой? Ее след заканчивается напротив дерева. Ты видел ее? У тебя лишь секунда чтобы рассказать мне обо всем, потом я убью тебя!!!!!!!!»
«Поговорим» сказал другой голос, и Дамон только тогда посмотрел на Мисао. Он оставил ее и это было неосторожна с его стороны, она сразу же превратилась в человека.
Она была маленькой и миниатюрной, она очень походила на японскую школьницу, за исклю-чением того, что ее волосы были не черные, а также как и у своего брата - черные с красным. Един-ственное различие было то, что краснота в ее волосах была легче и более яркой -действительно бле-стящий алый. Ее глаза были похожи на костер, такие же красные и сверкающие.
«Она, возможно, попала в ловушку, Шиничи.»-сказала Мисао
«Ловушка?»- Дамон нахмурился. «Какая ловушка?»
«Я возьму тебя туда, где ты сможете увидеть ее», сказал уклончиво Шиничи.
«И лис может внезапно думать снова. Но знаете что? Я не думаю, что Вы симпатичны мне во-обще,”» шептал Дамон. Шиничи попытался выбраться из веревок, но Дамон силой ударил его о де-рево и закинул в машину.
«Что насчет меня?»- сказала Мисао разъяренно.
«Вы не вызываешь у меня симпатии» сказал Дамон, опроМэттчиво. «Но я отпущу его, когда он вернет Елену, в целости и сохранности.»
Елена считала. Один, два, три, четыре, пять- здесь определенно становиться темнее, шесть, семь, восемь……. Как же долго!!!!! Упавшее дерево. Слишком высоко перелезать. Она должна была бы обойти вокруг него. Хорошо, направо, один, два, три- дa длинное дерево семь шагов. Семь шагов назад теперь, поворот на право и продолжать идти. Она шла быстрее и быстрее, она почти летела, она должна была добраться до цивилизации побыстрее, чтобы помочь Мэтту. Она споткнулась, она должна была встать. Я сделаю это!!!!
Двенадцать, тринадцать — она продолжала считать, разговаривая вслух. Когда она дошла до двадцати, она почувствовала облегчение и радость. В любой момент, она различала дорогу. Когда Елена досчитала до сорока, она поняла что заблудилась. Где она находилась???? Возможно в старом лесу, но деревья здесь были другие, еще более старые. Теперь все чаще попадались белый и красный дуб, и хвоя. Здесь было очень тихо.
«Госпожа Дунстан!!!!! Госпажа Дунстан!!!!!! Кристин!!!!!! Джейк!!!!!» Она старалось кричать очень громко, чтобы ее услышали. Фактически, в темноте она могла различить определенную се-рость, которая казалось съедает и заглушает ее слова.
«Госпожа Дустаааааааааааан! Госпожа Дустаааааааааааан! Крииистииин!Джааайк!”
Она должна была защититься; она нуждалась в помощи. Все больше болели ее левая нога и правое плечо. Она была вся в грязи и листьях от того что она так часто падала, ее волос были в дикой каши. Одна хорошо : она конечно не была похожа на Елену Гилберт. У Елены Гилберт были длинные шелковистые волосы, которые были всегда отлично уложены. Елена Гилберт устанавливала моду, и никогда не замечалась в изношенной порванной кофточки и джинсах, покрытых грязью. Они бы никогда не узнали в ней Елену Гилберт.
Теперь, ей казалось, как будто деревья преднамеренно двигались вниз, чтобы поймать ее воло-сы. Она должна была держать свое тело неуклюже, в наклонном состоянии. Елена выросла, играя в этом лесу, и всегда была здесь очень часто, гуляла. Но теперь все было по другому… волокнистые усики захватывали ее лодыжку которая была повреждена . И затем это была мука, чтобы попытаться разорваться с ее пальцами в этих толстых, покрытых соком, язвительных корнях.
Она была очень напугана и погружалась в темноту леса все глубже. Она была вся мокрая, как будто промокла под дождем. Становилось все темнее. Наверное, она очень сильно заблудилась, по-тому что путь было не разобрать.
Она собрала бы всю свою Власть, всю Власть она подсознательно использовала — она собрала бы это и осветила бы это место, таким образом она смогла бы видеть, была ли дорога видна — или, лучше, дом — от того, где она стояла. Это была власть только человека, но, снова, знание того, как использовать это имело все значение, она думала. Она собрала Власть в одном напряженном белом шаре и затем выпустила это, крутя, чтобы озираться прежде, чем это рассеивало. Вокруг были одни деревья. Дубы и гикори, белая сосна и бук. Везде деревья, только деревья, как будто она была поте-ряна в большом количестве мрачно очарованного леса и никогда не сможет выбраться. Если бы она смогла ориентироваться в лесу, понять где восток. Ей было жаль, что у нее не было компаса. Ей было жаль, что она не могла видеть звезды. Она дрожала на все это время, и это не было только от холода. Она была ранена; она была испугана. Но она должна была забыть об этом. Мередит не кричал бы. Мередит не была бы напугана. Мередит нашла бы выход.
Она должна была помочь Мэтту. Она шла очень осторожно. Проблема была в том, что к на-стоящему времени было очень темно, что бы видеть хоть что-нибудь. Она могла различить только деревья перед собой. Она провела рукой по косматой коре. Хорошо. Теперь, она смотрела прямо пе-ред собой. И затем она сделала это снова. И снова. И снова. И снова. И снова.
«Что это?» сказал Дамон. Он был вынужден позволить лидировать Шинити, как только они были вне автомобиля снова, но он все еще держал веревку свободно вокруг него, и он все еще на-блюдал за каждым его движением. Он не доверял ему вообще. «Что находится позади барьера?» он сказал снова, более ласково, сжимая петлю вокруг шеи лисы.
«Наша небольшая каюта с Мисао и месторождение.»
«И это возможно была бы ловушка, не так ли?»
«Если ты думаете так, прекрасно! Я войду один.» Шинити принял форму полули-сы-получеловека: темные волосы доставали до его талии, с покрашенным рубином огнем, у него ос-тался один хвост.
Дамон поймал хвост Шинити, и ухватился за него.
«Отпусти!»
«Я отпущу, когда я получу Елену — если Вы не подстерегали ее преднамеренно. Если ей при-чиняют бол, кто бы ни вредил ей я сотру ее в порошок!!!. «
«Независимо от того, кто это был?»
«Независимо от того, кто.»
Шиничи немного дрожал.
«Действительно ли тебе холодно?»
« … только … восхищен твоим решением.»сказал он небрежно. Его тело дрожало. Смех?
«По усмотрению Елены я не убью тебя. Но если ее мучают.» Дамон крутил хвост. «Двигайся!»
Шиничи сделал шаг и вошел в пещеру. Он сделал это очень изящно.
Как раз когда вернулась боль, Елена начала иМэтть надежду. Независимо от того, насколько перевернутый она была, она надеялась выбраться из леса. Она должна была сделать это.
Она упала напротив массивного пепельно-серого дерева. Она решила отдохнуть. Она отступала от дерева, и, как будто она знала, что это было важно, потому что дерево собрало всю ее Власть и позволять этому входить во взрыв белого света.

Дерево с огромным отверстием, это, дерево, с которого она начала, было перед нею.
На мгновение Елена стояла на месте полностью, тратя впустую Власть, держа свет. Возможно были некоторые различия, возможно она ошибалась …
Нет. Она обошла дерево со всех сторон, да она не ошиблась, это было дерево которое она уви-дела в начале.Ее волосы были на коре. Тот высушенный отпечаток окровавленной руки, ее отпеча-ток.
Она обратно вернулась на то место с которого пыталась уйти.
«Неееееееееееееееет!»
Она кричало во все горло..
Возможно это не было то же самое дерево —Неееееет, нееееееееет,нееееееееет!
Возможно ее Власть возвратилась бы, и она смогла бы увидеть это -Нет, нет, нет, нет, нет, нет!
Это было невозможно —неееееееет!
У нее все поплыло перед глазами, было очень больно в груди. Все напрасно. Она напросно столько ходила, напрасно потратила все свои силы. И все равно вернулась назад, туда, откуда начала свой путь. Это был кошмар наяву.
Деревья были живыми, она поняла это. Небольшие ползающие виноградные лозы, тянулись к ней. Она протянулась и только захватила конец этого. У них был запах, сладкий, земляной, смоли-стый аромат. И они подползали к ней. Она закрыло глаза, лоза все опутывала ее тело и поднимала его вверх. На мгновение сильная боль пронзила ее и она открыла глаза, она была уже вся обмотана веревками и они все более тесно сжимали ее. Ей было трудно дышать. Ее как будто окутывала огромная анаконда. Она начала бороться, пыталась высвободиться, но у нее ничего не получалось. Лоза изящно касались ее губ, колеблясь по ее лицу как очень много тонких кобр, иногда внезапно ударяя и туго обвивалась вокруг ее щеки и головы.
Я может умереть, так скорее всего и будет, ей не удается выбраться. Она чувствовала глубокое сожаление. Ей дали второй шанс –жить, третий, если считать и свою вампирскую жизнь— и она ни-чего не сделала с этим. И теперь Фел Церковь была в опасности, и Мэтт был в непосредственной опасности, и мало того, что она не собиралась помогать им, она собиралась сдаться и умереть прямо здесь.
Может позвать на помощь. Она не могла позвать Дамона, он изменился, и смог бы оставить ее умирать. Если бы здесь был Стефан. Дамон и малах. Возможно она согласилась бы на их предложе-ние. Они конечно потребовали много. Или возможно это было только, что он хотел, чтобы она по-просила его о помощи. Он мог бы ждать в темноте деревьев наблюдая за ней.
Она попыталась зажечь последнюю силу из ее Власти. Она было почти исчерпана, но ей уда-лось получить крошечное белое пламя. Теперь она представила что пламя входит в ее лоб. Она вдохнула, это было очень тяжело и больно, и начала мысленно звать: «Бонни, Бонни, услышь меня.» Никакого ответа.
«Бонни, Мэтт, находились в Старом Лесу, в моем новом автомобиле. Он, возможно, нуждается в помощи. Ищите его. В моем автомобиле. Не волнуйтесь обо мне. Очень поздно для меня. Найдите Мэтта.»
И это - все, что я могу сказать, думала Елена устало. У нее была неопределенная, грустная интуиция, что она не заставила Бонни слышать ее. Ее легкие взрывались. Это было ужасным способом умереть. Она собиралась быть в состоянии выдохнуть еще раз, и затем будет не больше воздуха.
Будь ты проклят Дамон, подумала она, и затем она сконцентрировала все свои мысли, досягаемость всего своего ума на воспоминаниях о Стефане. На своих чувствах к Стефану, на прекрасной улыбки Стефана. Зеленые глаза, зеленый как листья деревьев.

Стефан … я люблю тебя.

Я буду всегда любить тебя.

Я любилю тебя.

Я люблю …

0

30

Глава 28

Мэтт не представлял, сколько сейчас времени, но под деревьями был глубокий сумрак. Он лежал на боку в новом автомобиле Елены, как будто его бросили и забыли. Все его тело болело.
В этот раз он очнулся и сразу подумал о Елене. Но нигде не было видно белого пятна ее лифчика и когда он позвал ее, сначала осторожно, потом почти крича, ответа не было.
Он прошелся по поляне на руках и коленях. Казалось, Дамон исчез и это дало ему искру надежды и храбрости, которая осветила его разум, как маяк. Он нашел брошенную рубашку Пэндлтон...изрядно истоптанную. Но, когда он не смог найти никакого мягкого и теплого человека на по-ляне, его сердце ухнуло куда-то вниз, к ботинкам.
А потом он вспомнил о ягуаре. Он отчаянно рылся в кармане для ключей, но там было пусто; наконец он обнаружил, что они непостижимым образом были в зажигании.
Он пережил мучительный момент, когда машина не заводилась, а затем был потрясен, увидев свет ее фар.
Он немного задумался над тем, как развернуть машину, удостоверясь, что не переедет тело Елены, потом порылся в отсеке для перчаток, вытащил руководства и несколько пар темных очков. А, вот и кольцо из ляписа-лазури. Кто-то хранил запасное здесь, на всякий случай. Он надел его, оно сидело как влитое.
Наконец его пальцы нашарили фонарик и теперь он мог полностью обыскать поляну, как и хо-тел.
Елены не было.
И не было феррари.
Дамон увез ее куда-то.
Хорошо, он выследит их. Чтобы сделать это, он должен оставить автомобиль Елены, но он уже видел, что эти монстры могут сделать с машиной, так что многого не говорил.
Он должен быть осторожнее с фонариком. Кто знает, сколько заряда осталось у батарейки?
Черт, он пытался дозвониться на мобильник Бонни, потом на ее домашний и пансион. Сигнала не было, даже при том, что, согласно его мобильному, он был. Не нужно спрашивать почему – это был Старый Лес, переворачивающий все вверх тормашками. Он даже не задавался вопросом, почему пытался дозвониться именно до Бонни, когда Мередит, возможно, вела бы себя более здравомысляще.
Он легко нашел следы феррари. Дамон смылся отсюда быстро, как летучая мышь... Мэтт мрач-но улыбнулся, так как про себя закончил это предложение.
А затем он поедет так, как будто выбирается из Старого Леса. Это было просто, было понятно, что или Дамон шел слишком быстро для правильного контроля, или Елена сражалась, потому что в нескольких местах, в основном вокруг углов, следы шин ясно виднелись на мягкой земле.
Мэтт очень боялся наступить на что-то, что могло быть уликой. Ему, возможно, придется вернуться назад. Он был осторожен и также, он игнорировал тихие звуки в ночи вокруг него. Он знал, что малахи где-то здесь, но он запретил себе думать об этом.
И он даже не спрашивал себя, почему он делает все это, специально кидается в лицо опасности вместо того, чтобы отступить и уехать на ягуаре из этого Леса. В конце концов, Стефан не нанимал его телохранителем.
«Но тогда ты не можешь доверять всему, что может сказать Дамон», - подумал он.
И кроме того...ну, он всегда бдительно следил за Еленой, даже раньше их первого свидания. Он может и неуклюжий, медленный и слабый по сравнению с их теперешними врагами, но он всегда будет пытаться защитить ее.
Он почти добрался до конца дороги. Дом Дунстанов скоро можно будет увидеть на правой стороне. Он спросит их, если они видели...
Кровь.
Сначала ео мозг подыскивал такие нелепые ассоциации как темно-красная краска. Но его фо-нарик поймал нечто красное на обочине, как будто дорога сделала резкую кривую. Там была кровь. И не просто чуть-чуть крови.
Елена спрыгнула.
Или так, или Дамон вышвырнул ее из движущегося автомобиля – но после всех усилий, кото-рый он предпринял, чтобы заполучить ее это не кажется верным вариантом.
Убить ее, вышвыривая из машины?
Глупый способ, но может Дамон расчитывал что его маленькие питомцы позаботятся о теле.
Возможно, но не очень вероятно.
Так что же вероятно?
Ну, дом Дунстанов будет на правой стороне, но ты не можешь видеть его отсюда. Выглядело так, как будто Елена выпрыгнула из машины, в то время как она поворачивала. У нее бы вышибло мозги и кишки, и было бы невероятной удачей, если она не умерла.
Фонарик Мэтта медленно осветил пролом в живой изгороди из кустов рододендрона.
Боже, вот что она сделала. Да. Она выпрыгнула и попыталась катиться по земле. Здорово, зна-чит она удачлива, раз не сломала шею. Но она продолжала катиться, хватаясь за корни и ползучие растения, чтобы остановиться. Вот почему они все вырваны из земли.
Восторг охватил Мэтта. Он делал это. Он шел по следам Елены. Он видел ее падение так ясно, как будто присутствовал при нем.
«Но когда ее захлестнул тот корень дерева, - подумал он, продолжая следовать за ее следами. – Он, должно быть, поранил ее. А потом она скатилась с травы и прокатилась немного на бетоне – это, должно быть, было мукой; там она потеряла много крови, а потом - обратно в кусты.
А потом что? Рододендрон больше не показывал признаков ее падения. Что там случилось? Дамон развернул феррари и вернул ее?
«Нет», - решил Мэтт, тщательно исследуя землю. Тут был только один тип следов, и это были следы Елены. Елена встала…только для того, чтобы упасть снова, возможно из-за ран. А потом ей удалось встать снова, но следы были фантастическими – нормальный след с одной стороны и глубо-кое, но маленькое углубление с другой.
Костыль. Она нашла себе костыль. Да, и этот волочущийся след – след ее больной ноги. Она приблизилась к этому дереву, а потом прошлась вокруг него – или проковыляла, на это было похоже больше. А потом она добралась до дома Дунстанов.
Умная девочка. Тогда ее невозможно было узнать, и в любом случае, какая разница заметили ли они сходство между ней и покойной великой Еленой Гилберт? Она могла быть кузиной Елены из Филадельфии.
Она прошла раз, два три...восемь шагов и увидела дом Дунстанов. Мэтт мог видеть свет. Мэтт мог унюхать лошадиный запах. Взволнованный, он бежал остаток пути – несколько раз упал, что не принесло ничего хорошего его больному телу, но он упрямо шел к свету у заднего крыльца. Дунста-ны не были людьми, освещающими свой парадный вход.
Когда он добрался до двери, он заколотил по ней почти в исступлении. Он нашел ее. Он нашел Елену!
Казалось, прошло много времени, прежде чем дверь отворилась на щелочку. Мэтт автоматиче-ски просунул свою ногу в эту щель так, чтобы дверь не могла закрыться, думая о своем. Да, отлично, вы осторожные люди. Не тот тип, который впустит вампира после того, как видел девочку, всю в крови.
- Да? Что тебе нужно?
- Это я, Мэтт Хоникатт, - сказал он глазу, рассматривающего его из щели открытой двери. – Я пришел за Ел...за девушкой.
- О какой девушке ты говоришь? – сказал голос грубо.
- Послушайте, у вас нет повода для беспокойства. Это я...Джейк знает меня со школы. И Кри-стин меня тоже знает. Я пришел помочь.
Что-то в искренности его голоса, казалось, нашло отклик у человека за дверью. Дверь откры-лась и за ней был большой, темноволосый мужчина, который был в рубашке и нуждался в бритье. Рядом с ним, в гостиной, была высокая, тоненькая и почти изможденная женщина. Она смотрела так, как будто она готова была закричать. Рядом с ними обоими был Джейк, который был на год старше Мэтта в Старшей Школе имени Роберта Ли.
- Джейк, - сказал Мэтт. Но не получил никакого ответа, кроме унылого тоскливого взгляда.
- Что такое? – испуганный, потребовал ответа Мэтт. – Девушка пришла сюда некоторое время назад, она была вся в крови, но...но...вы впустили ее, верно?
- Никакая девушка не приходила сюда, - категорически сказал мистер Дунстан.
- Она должна была. Я следовал по ее следу – она оставила след из крови, понимаете, почти до вашей двери. – Мэтт не позволял себе думать. Так или иначе, если он продолжит говорить факты достаточно громко, они отдадут ему Елену.
- Еще проблемы, - уныло сказал Джейк голосом, который очень шел выражению его лица.
Миссис Дунстан, казалось, сочувствовала Мэтту больше всех:
- Мы слышали какой-то голос ночью, но когда мы выглянули, никого не было. И у нас свои собственные проблемы.
А потом, прямо на последней реплике, в комнату ворвалась Кристин. Мэтт уставился на нее с чувством де жа вю. Она была одета во что-то, напоминающее одежду Тами. Она отрезала брючины ее джинс до того, что они стали почти невидимыми. На верху на ней было одет верх бикини, но с... – Мэтт торопливо отвел взгляд – двумя большими дырками там, где у Тами были большие картонные круги. И она украсила себя блестящим клеем.
Господи! Ей всего...сколько, двенадцать? Тринадцать? Как она вообще может вести себя так?
Но в следующий момент все его тело затряслось в шоке. Кристин направилась к нему и про-ворковала:
- Мэтт Хони-батт! Ты пришел чтобы увидеть меня!
Мэтт осторожно дышал, чтобы преодолеть свой шок. Мэтт Хони-батт. Она не могла знать это-го. Она даже не ходила в ту же школу, что и Тами. Зачем Тами звонить ей...и говорить что-то такое?
Он потряс своей головой, как будто выбрасывая эти мысли из нее. Он посмотрел на миссис Дунстан, которая казалась самой доброй.
- Могу я позвонить? – сказал он. – Мне нужно...мне правда нужно сделать несколько звонков.
- Телефон не работает со вчерашнего дня, - сказал мистер Дунстан резко. Он не пытался ото-двинуть Кристин от Мэтта, который был странным потому что он был ужасно зол. – Возможно из-за упавшего дерева. И ты знаешь, что мобильные тут не работают.
- Но...- мозг Мэтта явно перегрузили. – Это правда, что никакая девушка не приходила в дом и не просила о помощи? Блондинка с голубыми глазами? Клянусь, я не тот, кто причинил ей боль. Клянусь, что хочу помочь ей.
- Мэтт Хони-батт? Я делаю татуировку, только для тебя, - все еще прижимаясь к нему, Кристин протянула свою левую руку. Мэтт в ужасе уставился на нее. Она, очевидно, использовала иголку или булавку, чтобы проколость отверстия на ее левом предплечье, а потом открыла стежень авторучки чтобы влить туда темно-синий цвет. Это была основная татуировка тюремного типа, сделанная ребенком. Беспорядочные буквы М Э Т были уже видны, наряду с еще одним чернильным пятном, которое, видимо, готовилось быть еще одной буквой Т.
«Неудивительно, что они не были рады впустить меня, - ошеломленно подумал Мэтт. Теперь Кристин обнимала его обоими руками за талию так, что ему стало трудно дышать. Она стояла на цыпочках, разговаривая с ним и быстро шепча некоторые из непристойных вещей, которые говорила Тами. Он уставился на миссис Дунстан:
- Честно, я не видел Кристин с...должно быть, год. Последний раз я видел ее на карнавале и Кристин помогала мне с поездками на пони, но...
Миссис Дунстан медленно кивала:
- Это не твоя вина. Она вела себя так же с Джейком. Своим собственным братом. И с... с ее от-цом. Но я говорю правду, мы не видели никакую другую девушку. Никто, кроме тебя, не стучал в нашу дверь сегодня.
- Хорошо, - глаза Мэтта были влажными. Его мозг, прежде всего думавший о его собственном выживании, твердил ему сохранять свое дыхание, не спорить. – Кристин...я правда не могу дышать...
- Но я люблю тебя, Мэтт Хони-батт. Я не хочу, чтобы ты оставлял меня. Особенно из-за той старой шлюхи. Старой шлюхи с червями в ее глазницах...
И снова Мэтт почувствовал смысл мирового раскачивания. Но он не мог задохнуться. Ему не хватало воздуха. Он повернулся с вытаращенными глазами к миссис Дунстан, которая была ближе всего.
- Не могу...дышать...
Как может тринадцатилетняя девочка быть такой сильной? И мистер Дунстан и Джейк пыта-лись оторвать ее от него. Это не сработало. Он уже начал видеть серую сеть, пульсирующую перед его глазами. Ему нужен был воздух.
Послышался резкий звук, отозвавшийся ударом по чьему-то телу. А потом еще один. Вдруг он почувствовал, что может снова дышать.
- Нет, Джейкоб! Не надо больше! – закричала миссис Дунстан. – Она отпустила его – не бей ее больше!
Когда Мэтт снова обрел способность видеть, он увидел, что мистер Дунстан поправляет свой ремень. Кристин вопила:
- Тыыыы....ненавижу! Ты...ненавижуу!!! Ты пожалеешь!! – после этого она умчала прочь из комнаты.
- Я не знаю, поможет ли это, или станет только хуже, - сказал Мэтт, когда к нему вернулась способность ровно говорить. – Но Кристин не единственная девочка, ведущая себя так. По крайней мере еще одна в этом городе...
- Все, что меня волнует – это моя Кристин, - сказала миссис Дунстан. – И это...существо не она.
Мэтт кивнул. Но была одна вещь, которую нужно было сделать прямо сейчас. Ему нужно найти Елену.
- Если блондинка постучит в дверь и попросит о помощи...пожалуйста впустите ее, - попросил он миссис Дунстан. – Пожалуйста! Но не впускайте никаких парней – даже меня, если не хотите, – выпалил он.
На мгновение его глаза и глаза миссис Дунстан встретились и он почувствовал, некую связь. Потом она кивнула и поспешила выпроводить его из дома.
«Хорошо, - подумал Мэтт. – Елена направилась сюда, но не добралась. Посмотрим на следы.»
Он посмотрел. И следы показали ему, что, когда осталось всего несколько шагов до собствен-ности Дунстанов, она необъяснимо резко повернула направо и пошла глубоко в лес.
Почему? Что-то напугало ее? Или она...- Мэтт почувствовал приступ тошноты. – Или она об-манывала, делая вид, что ковыляет, пока наконец не оставила всю человеческую помощь позади?
Все что он мог сделать – это следовать за ней в лес.

0

31

Глава 29

- Елена!
Что-то тормошило ее.
- Елена!
Пожалуйста, не надо больше боли. Ей не было больно сейчас, но она помнила о той боли...о, еще одну борьбу за воздух она не выдержит...
- Елена!
Нет...пусть все останется как есть. Елена мысленно отодвинула ту вещь, которая надоедала ей.
- Елена, пожалуйста...
Все, что она хотела – это уснуть. Навсегда.

- Будь ты проклят, Шиничи!
Дамон поднял снежный шар с миниатюрным лесом внутри, когда Шиничи нашел слабый свет Елены, исходящий от него. Внутри него росли десятки ель, гикори (*вид орехового дерева*), сосен и других деревьев – все с совершенно прозрачной внутренней оболочкой. Миниатюрный человек – учитывая то, что вряд ли кто-нибудь может быть уменьшен и помещен в такой шар – увидел бы впе-реди и позади себя деревья, деревья во всех направлениях, и он мог пойти прямо и вернуться к ис-ходной точке вне зависимости от того, в каком направлении он шел.
- Это развлечение, - угрюмо сказал Шиничи, наблюдая за ним из-под ресниц. – Игрушка, в ко-торую обычно играют дети. Игрушка-ловушка.
- И ты находишь это забавным? – Дамон со всей силы кинул шар в деревянный кофейный сто-лик в изысканном домике, находящемся в тайным убежищем Шиничи. И тогда он понял, почему это была игрушка для детей – стекло было небьющемся.
После всего этого Дамону потребовалась секунда – всего секунда – чтобы сдержать себя. У Елены возможно остались считанные секунды жизни. Ему нужно быть аккуратным в своих выраже-ниях.
С той секунды огромный поток слов полился из его рта, в основном на английском, без не-нужных проклятий и даже оскорблений. Он не волновался о том, оскорбит ли Шиничи. Он просто пригрозил…нет он поклялся…учинить над Шиничи насилие, которое тот никогда не видел за свою длинную жизнь, наполненную перекошенными образами вампиров и людей. В конце концов до Шиничи дошло, что он не шутил и Дамон очутился внутри шара с промокшей Еленой перед ним. Она лежала у него в ногах и она была в том состоянии, какое он не мог представить даже в самых худший его фантазиях. У нее была вывихнута правая рука, а во многих местах просто переломана, и безобразно разбита левая голень.
Он испугался, как только представил, как она продиралась через лес в шаре, как кровь текла с правой руки – с плеча до локтя, как левая нога волочилась за ней как у раненого животного, и это было самое худшее. Ее волосы, пропитанные потом и грязью, раскинулись по ее лицу. И она сошла с ума, буквально бредила, разговаривая с людьми, которых там не было.
И она посинела.
Со всеми ее силами она могла убрать только один побег. Дамон схватил огромные охапки их, злобно выдергивая их из земли так, как если бы они пытались бороться с ним или обернуться вокруг его запястья. Елена ловила воздух, глубоко вздыхая так, как будто удушье убивает ее, но она не при-ходила в сознание.
И она не была той Еленой, которую он помнил. Когда он взял ее на руки, он не почувствовал ни сопротивления, ни узнавания его – ничего. Она не знала его. Она была вне себя от лихорадки, истощения и боли, но в следующую секунду, находясь в полубессознательном состоянии, она влажно поцеловала его руку, взъерошила волосы и прошептала: «Мэтт...найди...Мэтта.». Она не знала кто он – она вряд ли даже знала кто она сама, но даже сейчас она беспокоилась о своем друге. Поцелуй «впитался» в его руку как клеймо и с тех пор он контролировал ее мозг, пытаясь отвести агонию, которую она чувствовала...куда угодно...в ночь...в себя.
Он вернулся к Шиничи и голосом, в котором сквозил ледяной ветер сказал:
- У тебя должен быть способ залечить ее раны...немедленно.
Очаровательный домик был окружен такими же вечнозелеными растениями, гикори и соснами как и в снежном шаре. Огонь стал фиолетово-зеленым, когда Шиничи ткнул в него.
- Эта вода почти закипела. Заставь ее выпить чай, смешанный с этим, - он вручил Дамону по-черневший флакон – раньше это было красивое чеканное серебро, а теперь лишь потрепанные ос-татки того, чем это было раньше – и заварной чайник с несколькими сломанными листьями и други-ми сомнительно выглядящими вещами на дне. – Удостоверься, что она выпила три четверти чашки и она заснет и проснется почти новенькой.
Он толкнул Дамона локтем под ребро:
- Или ты можешь просто позволить ей сделать несколько глотков – что отчасти вылечит ее, а потом скажи ей, что в твоей власти дать выпить ей больше или не дать ничего...И знаешь...в зависи-мости от того, насколько она готова сотрудничать...
Дамон молча отвернулся.
«Если я посмотрю на него, - подумал он. – Я убью его. А ведь, возможно, он будет нужен мне снова.»
- А если ты действительно хочешь ускорить ее выздоровление – добавь немного своей крови. Некоторым нравится делать это так, - добавил Шиничи; слова вылетали из него с огромной скоро-стью из-за волнения. – Видишь, как много боли терпит человек перед смертью, ты можешь просто напоить ее чаем со своей кровью и начать все сначала... если они помнят тебя с последнего раза – в чем я сомневаюсь – они пройдут через еще более страшную боль, чтобы получить шанс сразиться с тобой....- он захихикал и Дамон подумал, что тот не в своем уме.
Но когда он вдруг повернулся к Шиничи, то должен был сдержать себя. Шиничи стал пылаю-щим, светящимся, как будто обвел вокруг себя контур, с языками света светящимися от его проекции как солнечные вспышки в увеличенном масштабе. Дамон был почти ослеплен и он знал, что должен был быть. Он сжал серебряный флакон как будто изо всех сил держался за свое здравомыслие.
Возможно так оно и было. У него был пробел в памяти...а затем вдруг проявились воспомина-ния о попытках найти Елену...или Шиничи. И поскольку Елена отсутствовала в их компании, это могла быть только вина Шиничи.
- Есть здесь нормальная ванная комната? – спросил Дамон у Шиничи.
- Здесь есть все, что ты захочешь. Просто реши что именно перед тем как открыть дверь, и от-клой ее вот этим ключом. А сейчас... – Шиничи потянулся, его золотые глаза были наполовину за-крыты. Он томно пробежал рукой по блестящим темным волосам с красными прядями. – Я думаю, пришло время вздремнуть под кустом.
- Это все, чем ты занимаешься весь день? – Дамон даже не пытался сдержать резкий сарказм в его голосе.
- И весело провожу время с Мисао. И дерусь. И хожу на турниры. Они...в общем, ты должен увидеть их собственными глазами.
- Я не хочу никуда идти, - Дамон даже знать не хотел что эта лиса и его сестра находят забав-ным.
Шиничи протянул руки и снял миниатюрный котел полный кипящей воды с огня. Он вылил кипящую воду в кучу коры деревьев, листьев и других вещей в избитом металлическом заварном чайнике.
- Почему бы тебе сейчас не начать искать куст? – сказал Дамон и это было не просто предло-жением. Ему надоела эта лиса, удовлетворившая все его желания и ему было плевать на то, какой вред Шиничи может причинить другим людям. Все, что он хотел – побыть одному...с Еленой.
- Помни: заставь ее выпить все это, если ты хочешь чтобы она выжила. Она не выживет без этого, - Шиничи процедил сквозь мелкое сито настойку темно-зеленого чая. – Лучше сделай это до того, как она проснется.
- Может ты просто свалишь отсюда?

Когда Шиничи шагнул через пространственную трещину, заботясь о том, чтобы повернуть на правильную дорогу чтобы достичь реального мира а не другого шара, он двигался. Он хотел вер-нуться и победить Дамона, не оставить от него ни дюйма. Он хотел активировать в нем малаха и ве-леть ему....ну, конечно не просто убить милую Елену. Она была цветком с неопробованным нектаром и Шиничи не спешил хоронить ее.
Что касается остального плана...да, он решил. Теперь он знал, что будет делать. Как будет сладко смотреть на то как сближаются Дамон и Елена а потом, во время фестиваля «Лик Луны» се-годня вечером, вернуть ей того монстра. Он мог позволить Дамону верить, что они были «союзни-ками», а затем, в середине их маленькой пьянки – сделать из него монстра. Чтобы показать что он, Шиничи, контролировал его все это время.
Он накажет Елену способами, которые ей никогда и не снились, она умрет в восхитительной агонии...на руках Дамона. Хвосты Шиничи в исступлении задрожали от одной только мысли об этом. Но пока он позволит им смеяться и шутить вместе. Жажда мести будет только расти со временем, а Дамона и правда очень сложно контролировать, когда он в бешенстве.
Больно признавать, но его хвост – тот, который в центре, материальный – болел от отврати-тельной жестокости Дамона к животным. Когда Дамона охватывала страсть, каждая унция сконцен-трированности Шиничи уходила на то, чтобы контролировать его.
Но в «Лике Луны» Дамон будет спокойным, будет мирным. Он будет доволен собой, потому что он и Елена, несомненно, вступят в какой-то абсурдный заговор чтобы остановить Шиничи.
Тогда-то и начнется веселье.
Елена станет восхитительным рабом когда ее время истечет.
Когда китсун ушел, Дамон почувствовал, что может вести себя естесственнее. Все еще контро-лируя разум Елены, он поднял чашку. Он сделал глоток этой смеси прежде чем дать ей и нашел, что на вкус она немногим лучше чем на запах. Однако у Елены действительно не было выбора, она ни-чего не могла сделать по своей воле и уровень жидкости в стакане стремительно понижался.
А потом понизилось и количество его крови. И снова Елена была без сознания и не имела права голосования в этом вопросе.
А потом она заснула одна.
Дамон беспокойно шагал. Его память больше походила на сон, без порядка плавающий в его голове. Это было о Елене, пытающейся выпрыгнуть из феррари, идущем со скоростью 100 километ-ров в час, чтобы убежать от...кого?
Него?
Почему?
Нет, в любом случае это лучшее из начал.
Но это было все, что он мог вспомнить! Черт возьми! То, что произошло до этого было для него чистым листом. Он ранил Стефана? Нет, Стефан исчез. С ней был какой-то другой парень, Матт. Что произошло?
Пошло все к черту! Он должен выяснить что случилось, чтобы он мог объяснить все Елене, ко-гда она проснется. Он хотел, чтобы она верила ему, доверяла ему. Он не хотел использовать ее как гемофилика на одну ночь. Он хотел, чтобы она выбрала его. Он хотел, чтобы она поняла, насколько больше она подходит ему, чем его робкому братцу-сопляку.
Его принцесса тьмы. Это то, кем она должна быть. С ним в качестве короля, супруга, в общем, все что она захочет. Когда она наконец будет видеть это четче, она поймет, что это не важно. Ничего не важно, кроме пары Елена и Дамон.
Он рассматривал ее тело, скрытое листом с бесспристрастием...нет, с некоторым чувством ви-ны.
Боже мой, что если бы он ее не нашел? Он не мог выбросить ту картину из головы: как она вы-глядела... как споткнулась и упала вперед... как лежала бездыханная...как поцеловала его руку...
Дамон сел и ущипнул себя за нос. Почему она была с ним в феррари? Она злилась...нет, не зли-лась.Слово «разъяренная» подойдет больше...но она была так напугана...им. Теперь он ясно мог вспомнить как она выбрасывается из несущегося вперед автомобиля...но он не мог вспомнить ничего позже этого.
Он сошел с ума?
Что он сделал ей? Нет...
Дамон принудил свои мысли уйти прочь от легкого вопроса и заставил себя задать реальный вопрос. Что он сделал ей? В глазах Елены, синих, с золотыми бликами как ляпис-лазурь было легко читать ее мысли даже без телепатии. Что...он...сделал ей, что она настолько испугалась, что выпрыг-нула из движущегося автомобиля лишь бы сбежать от него?
Он насмехался над светловолосым парнем. Матт...Гнат...не важно. Они все втроем были вместе и он и Елена...черт! С этого воспоминания и до его пробуждения в феррари было пустое место. Он мог вспомнить о спасении Бонни из дома Кэролайн, он помнил, что опоздал на эти 4:44 утра, потом встретил Стефана, но после этого начались провалы в памяти. Шиничи, будь ты проклят! Та лиса! Он знал больше обо всем этом, чем рассказал.
«Я всегда...был сильнее...чем мои враги, - подумал он. – Я всегда...контролировал...себя.»
Он услышал тихий звук и немедленно кинулся к Елене. Ее синие глаза были закрыты, но рес-ницы трепетали. Она просыпалась?
Он заставил себя обернуть ее плечи листом. Шиничи был прав. Там было много засохшей кро-ви, но теперь, он это чувствовал, с ее кровью все было в порядке. Но было что-то ужасно неправиль-ное...нет, он не верит этому.
Дамон заставил себя не закричать от расстройства. Проклятая лиса оставила ее с вывихнутым плечом.
Сегодня явно не его день.
Ну что? Звать Шиничи?
Никогда. Он чувствовал, что не сможет смотреть на эту лису сегодня без желания убить его.
Он собирался вправить ей плечо. Эта процедура обычно требовала двух человек, но что он мог поделать?
Всё еще жестко контролируя разум Елены, и убедившись, что она не очнется, он схватил её руку, и продолжил болезненный процесс растяжения сустава, оттягивая кость чуть дальше, пока, на-конец, не ослабил давление, услышав долгожданный хруст, означающий, что длинная кость встала на своё место. Потом он отпустил. Голова Елены моталась то в одну, то в другую сторону, губы за-пеклись. Он вылил еще чуть-чуть волшебного сращивающего-кости чая Шиничи в разбитую чашку, затем мягко поднял ее голову с левой стороны, и поднес чашку к ее губам. Он дал ее разуму немного свободы и она начала поднимать и опускать правую руку.
Он вздохнул и наклонил ее голову выливая жидкость из серебряного флакона так, что она по-падала прямо ей в рот. Она покорно глотала. Все это напомнило ему о Бонни...но Бонни не причиня-ли такую боль. Дамон знал, что не может возвратить Елену друзьям в таком состоянии: с раскром-санной кофточкой и джинсами и с засохшей кровью повсюду.
Может, он может что-нибудь с этим сделать. Он пошел ко второй двери из спальни, подумал о ванной – современной ванной – и открыл дверь. Там было именно то, что он и вообразил: чистое, белое, санитарное место с большой кучей полотенец, готовых к использованию, на ванне.
Он смочил теплой водой одну из тряпок. Он знал, что лучше было бы раздеть Елену и опустить в теплую воду. Это было то, что ей сейчас нужно, но если это когда-нибудь откроется, ее друзья вы-рвут его сердце из груди и насадят его на пику. Он никогда даже не думал об этом – он просто знал это.
Он вернулся к Елене и начал нежно стирать засохшую кровь с ее плеча. Она что-то бормотала, болтая в разные стороны головой, но он продолжал это делать, пока плечо не стало выглядеть нор-мально, открытое в разорванной ткани.
Потом он взял другую тряпку чтобы проделать то же самое с ее лодышкой. Она была все еще раздута – в ближайшее время ей не придется много бегать. Ее голень, одна из двух костей голени, срослась нормально. Это было огромным доказательством того, что Шиничи и Ши но Ши не нужда-лись в деньгах – они могли продавать этот чай и легко заработать состояние.
- Мы смотрим на вещи...по-разному, - говорил Шиничи, уставившись на Дамона своими странными золотыми глазами. – Деньги не имеют для нас значения. А что имеет? Агония жулика на смертном ложе, который верит, что попадет в ад. Наблюдать, как он потеет, пытаясь вспомнить дав-но забытые встречи. Первая сознательная слеза одинокого ребенка. Эмоции неверной жены, когда муж ловит ее с любовником. Первый...ну, девичий поцелуй и первая, полная открытий, ночь. Брат, готовый умереть за брата. Что-то вроде этого.
«И множество других вещей, которые не могут быть упомянуты в обществе, – подумал Дамон. – Множество из них связаны с болью. Они были эмоциональными пиявками, сосущими чувства смертных, чтобы заполнить пустоту собственных душ.»
Он снова почувствовал боль и попытался вообразить...подсчитать...боль, которую Елена долж-на была почувствовать, выпрыгивая из его автомобиля. Она, должно быть, ожидала смерть от боли – и даже это было для нее лучше пребывания с ним.
В этот раз перед тем как открыть дверь в белую кафельную ванную, он подумал о кухне, со-временной и с большим количеством льда в холодильнике.
И снова он не был разочарован. Он оказался в мужской кухне с хромовыми приборами и чер-но-белым кафелем на полу. А в морозильнике – шесть узлов со льдом. Он взял три узла и поместил один вокруг ее плеча, один у локтя и один вокруг ее лодыжки. Потом он вернулся к безупречную кухню за стаканом ледяной воды.

Устала. Так устала.
Елена чувствовала себя так, как будто все ее тело нагрузили свинцом.
Каждая часть тела...каждая мысль...состоит из свинца.
Например, было что-то, что, как предполагалось она делала...или не делала сейчас. Но она не могла заставить мысль дойти до ее мозга. Было слишком тяжело. Все было слишком тяжело. Она даже не могла открыть свои глаза.
Раздался шорох. Кто-то был рядом, на стуле. И прохладная жидкость коснулась ее губ, это стимулировало ее держать чашку самой и пить. Ох, восхитительная вода. Она была на вкус лучше, чем все, что она когда-либо пробовала раньше. Ее плечо ужасно болело, но оно того стоило...пить... пить – нет! Стакан убрали прочь. Она слабо старалсь удержать его, но он был мягко убран из ее рук.
Тогда она попыталась коснуться своего плеча, но те нежные невидимые руки позволили ей это только после того, как вымыли ей руки теплой водой. После этого они обернули компрессы из льда вокруг нее как оборачивают мумию. Холод заморозил чувство боли, хотя существовали более глу-бокие чувства глубоко внутри.
Слишком сложно было думать об этом. Когда руки убрали ледяной компресс из-за того, что она задрожала от холода, она позволила себе вновь погрузиться в сон.

Дамон наблюдал за Еленой и дремал, наблюдал и дремал. В замечательной ванной он нашел расческу и гребенку. Они выглядели годными для использования. И в одной вещи он был уверен: волосы Елены никогда так не выглядели в ее жизни – или не жизни. Он попытался мягко причесать расческой ее волосы и понял, что распутать их гораздо труднее, чем он думал. Когда он начал рас-чесывать жестче, она пошевелилась и что-то пробормотала на своем странном языке из сна.
И, наконец, причесывание волос пробудило ее. Елена, не открывая глаз, протянула руку и за-брала у него расческу, а потом, когда она добралась до своего колтуна, протянула руку и сжала его, другой рукой пытаясь прочесать. Дамон ей сочувствовал. Время от времени в своей длинной жизни он носил длинные волосы и иногда ничто не могло помочь распутать их – хотя его волосы не были настолько натуральны, как волосы Елены – он знал чувство разочарования, когда выдираешь клок собственных волос. Дамон уже собрался отобрать у нее расческу, как Елена открыла глаза.
- Что?...- сказала она и заморгала.
Дамон напрягся, готовый в любой момент снова начать контролировать ее, если это будет нужно. Но она даже не попыталась ударить его расческой.
- Что... случилось? – что Елена понимала, так то, что ей это не нравилось. Она была недовольна предыдущим пробуждением, после которого она получила смутное представления о вещах, проис-ходивших вокруг нее, пока она спала.
Пока Дамон, приготовившийся то ли к борьбе, то ли к полету, наблюдал за выражением ее ли-ца, она потихоньку начала понимать, что с ней произошло.
- Дамон, - она подарила ему яростный взгляд.
Он говорил: ты меня мучил или просто рассматривал, или ты только заинтересованный свиде-тель, наблюдавший за всем за стаканом коньяка?
- Они готовят с коньяком, принцесса. Они пьют Арманьяк. И я не пью...кстати, - сказал Дамон. Он испортил эффект фразы торопливым добавлением. – Это не угроза. Клянусь, Стефан велел мне охранять тебя.
Это было правдой, если рассматривать только факты:
Стефан вопил: «Тебе бы лучше убедиться, что с Еленой ничего не случится, ты, лицемерный ублюдок, иначе я найду путь обратно и вырву твой... »
Остаток фразы был приглушен борьбой, но Дамон уловил суть. И теперь он относился к этому серьезно.
- Ничто больше не причинит тебе боль, если ты позволишь мне присматривать за тобой, - до-бавил он, впадая в облать фантастики, ведь тот, кто напугал ее и вытряхнул из машины был рядом с ним. Но ничто не доберется до нее в будущем, поклялся он себе. Он ошибся в последний раз, с сего-дняшнего дня не будет никаких дальнейших нападений на Елену Гилберт – или кто-то умрет.
Он не пытался читать ее мысли, но когда она уставилась в его глаза, он понял их с полной яс-ностью и чрезвычайной тайной – слова: Я знала, что была права. Это был кто-то другой все это вре-мя. И он знал, что кроме ужасной боли Елена почувствовала огромное удовлетворение.
- У меня повреждено плечо, - она подняла правую руку чтобы дотронуться до него, но Дамон остановил ее.
- Ты вывихнула его, - сказал Дамон. – Оно будет болеть некоторое время.
- И моя лодыжка...но кто-то...я помню, когда я была в лесу, когда взглянула наверх там был ты. Я не могла дышать, но ты вырвал стебли, опутывающие меня и понес меня на своих руках, – она по-смотрела на дамона в замешательстве. – Ты спас меня?
Это предложение должно было быть вопросом, но оно не было им. Она задавалась вопросом о другой вещи, казавшейся невозможной. И потом она заплакала.
Первая сознательная слеза одинокого ребенка. Эмоции неверной жены, когда муж ловит ее с любовником...
И, возможно, плач девушки, которая полагает, что смертельный враг спас ей жизнь.
Дамон расстроенно сжал зубы. Мысль о том, что Шиничи мог смотреть на все это, чувствовать эмоции Елены, смакуя их... это невозможно вынести. Шиничи бы вернул Елене память, он был уве-рен в этом. Но это время и место были для него забавны.
- Это моя работа, - с усилием сказал он. – Я поклялся это делать.
- Спасибо, - прошептала Елена сквозь слезы. – нет, пожалуйста...не отворачивайся. Правда. Оххх...есть здесь бумажные салфетки...или что-нибудь сухое? – ее тело снова затряслось в рыданиях.
В совершенной ванной были салфетки. Дамон принес их Елене.
Он отвернулся, когда она использовала их, высмаркивая нос снова и снова, так как она до сих пор рыдала. Здесь не было никакого очаровывающего и очаровательного духа, не было мрачного и искушенного борца зла, ни опасной кокетки. Она была всего лишь девочкой, которую сломала боль, задыхающаяся как раненая олениха и рыдающая как ребенок.
И, несомненно, его брат знал бы, что сказать ей. Он, Дамон, понятия не имел что делать – кроме того, что он знал, что убьет за это. Шиничи усвоит, как не кстати ругаться с Дамоном, вовлекая в это Елену.
- Как ты себя чувствуешь? – резко спросил он. Никто не может сказать, что он брал из этого выгоду...никто не может сказать что он причинил ей боль только для того...чтобы использовать ее.
- Ты дал мне свою кровь, - с любопытством сказала Елена, и поскольку он быстро посмотрел на его закатанный рукав, она добавила. – Нет...это просто чувство, в котором я уверена. Когда я в пер-вый раз...вернулась на землю после жизни духа. Стефан дал мне свою кровь и в конечном итоге я всегда почувствую...это. Очень тепло. Немного некомфортно.
Он повернулся и посмотрел на нее:
- Некомфортно?
- Ага, здесь, - она дотронулась до своей шеи. – Мы думаем, это символичная вещь... для вам-пиров и людей, живущих вместе.
- Ты имеешь в виду, для вампира, Обращающего человека в вампира, - резко сказал он.
- Исключение в том, что я не Обратилась, когда была духом. Но потом...я снова стала челове-ком, - она икнула, попробовала улыбнуться жалостливой лыбкой и взяла гребень. – Я прошу тебя посмотреть на меня и удостовериться, что я не Обратилась, но..., - она сделала небольшое беспо-мощное движение.
Дамон сел и представил, каково это – заботиться о ребенке-духе Елене. Это была дразнящая идея.
Он сказал прямо:
- Когда ты говорила, что чувствовала себя некомфортно, ты имела в виду, что я должен взять у тебя немного крови?
Она опустила взгляд а потом снова посмотрела на Дамона:
- Я сказала, что я очень благодарна. Я сказала, что чувствовала себя...черезчур переполненной. Я не знаю как еще поблагодарить тебя.
Дамон много веков тренировал дисциплину, иначе он швырнул бы что-нибудь через комнату. Эта ситуация могла заставить смеяться...или плакать. Она предлагала ему себя в благодарность за спасение от страданий, от которых он должен был спасти ее, но ему не удалось.
Но он был не героем. Он не был таким как Святой Стефан, чтобы отказываться от максималь-ного приза, независимо от состояния, в котором она находилась.
Он хотел ее.

0

32

Глава 30

Мэт разочаровался в уликах. Насколько он мог рассказать, что-то заставляло Елену обходить дом Дунстана и сарай полностью, обходя снова и снова пока она не добралась до расплющенной и порванной кровати тонких ползающих виноградных лоз. Палец Мэта хромал и это напомнило ему ощущение от щупальцев на его шее.
И оттуда не было ни малейшего признака человеческого движения. Это было, как если бы лучи НЛО освещали её.
Сейчас он был потерян в глубоком лесу. Если бы он хотел, он мог бы фантазировать, что все виды шумов были вокруг него. Если бы он хотел он мог бы вообразить, что свет глаз больше не был таким ярким, что он имел болезненный жёлтый оттенок…
Всё это время, ища, он старался быть настолько тихим, насколько это было возможно, понимая, что он мог бы красться за тем, что не хотело красться. Но сейчас, где-то внутри него, что-то раздува-лось и его способность остановиться ослабевала.
Когда это вырвалось из него, это поразило его настолько, как будто это могло иметь любых возможных слушателей.
“Елеееееееена!”
Со времени, когда он был ребёнком, Мэт учился говорить ночные молитвы. Он мало знал о церкви, но он имел глубокое и искреннее чувство, что есть кто-то или что-то не отсюда, наблюдаю-щий за людьми. То, что где-нибудь и, так или иначе, всё это имело смысл и были причины для всего.
Эта вера серьёзно тестировалась на протяжении прошлых лет.
Но воскрешение Елены отмело все его сомнения. Это казалось, доказывало все, во, что он все-гда хотел верить.
Вы же не вернули её к нам на несколько дней, и не заберёте её потом назад? Он удивлялся, и удивление было формой просьбы. Вы не станете, пожалуйста?
Мысль о мире без Елены была слишком мучительна, без её искры; её сильного желания; её способов находить сумашедшие приключения, а затем ещё более безумно справляться с ними. Без неё мир бы снова окрасился в серые и тёмно коричневые цвета. Не было бы красноты пожарной ма-шины, зелёного попугая, ни лазури, ни нарцисса, ни серебра, ни золота.
“Елеееееена! Проклинаю тебя, ответь мне! Это Мэт, Елена! Елееееена!”
Внезапно он прервался и стал слушать. Целое мгновение его сердце бешено стучало.
“Елееееена? Мээээээт? Где вы?”
“Бонни? Бонни! Я здесь!” Он поворачивался, медленно озираясь по кругу. “Ты меня видишь?”
“Ты видишь нас?”
Мэт медленно вертелся. И, да, были огни света, два огня, три!
Его сердце забилось сильнее при виде трёх огней. “Я иду к вам, “он кричал. Тайна была давно оставлена позади. Он спотыкался всё время, что-то пыталось схватить его за лодыжки, но он бежал. “Стойте там! Я иду к вам!”
И потом свет был прямо перед ним, он ослеплял его, кто-то обнял его, это была Бонни и она плакала. Это покрайней мере сделало ситуацию нормальной. Бонни плакала на его груди, а он смот-рел на Мэредит, которая тревожно улыбалась, и на…миссис Флауэрс? Это должна была быть она, она носила садовую шляпу с искусственными цветами так же как, что-то, что выглядело как семь или восемь непонятных свитеров.
“Мисси Флауэрс?” спросил он, “но, где Елена?”
Было внезапное молчание среди этих трёх людей, наблюдающих за ним, как будто они были не готовы к новостям и теперь резко разочаровались.
“Мы не видели её” Мэредит сказала спокойно. “Ты был с нею”
“Я был с нею. Но пришёл Дамон. Он травмировал её, Мэредит” – Мэт чувствовал сжимающие-ся руки Бонни. “Он вращал её на месте требуя компенсации. Я думаю, он собирается убить её. И он травмировал меня. Я предполагаю, что потерял сознание. Когда я очнулся её уже не было.”
“Он забрал её?” – отчаянно спросила Бонни.
“Да, но…я не знаю, что случилось дальше”. Мучаясь, он объяснил о Елене, по-видимому, вы-прыгнувшей из автомобиля.
Бонни дрожала в его руках.
“И затем случились другие вещи”, сказал Мэт. Медленно, иногда колеблясь, он приложил все усилия, чтобы объяснить о Кристине и о поведении Тами.
“Это…сверхъестественная равнина”, сказала Бонни, “я думаю я знаю ответ, только если Кри-стина не общалась с любой другой девочкой…”
“Ты, вероятно, подумала что-нибудь о Салемских ведьмах, дорогая” сказала миссис Флауэрс. Мэт всё ещё не мог привыкнуть к миссис Флауэрс говорящей с ними, она продолжила, “Но ты дей-ствительно не знаешь с кем была Кристина прошлые несколько дней. Или с кем Джим был, впрочем. Дети в наше время имеют слишком много свободы.”
“Кроме того, даже если это подчинение, это может быть самый различный его тип”, сказала Мэредит. “Кристина живёт не далеко от Старого леса. Старый лес полон этих тварей – этих Малахов. Кто знает, случилось ли это когда она просто вышла из дома? Кто знает, что ждало её?”
Сейчас Бонни тряслась в руках Мэта.
“А как насчет телепатии?” спросил Мэт у миссис Флауэрс.” Я имею ввиду, что не верю в то, что реальные ведьмы нападали на девочек из Салема. Я думаю, они подчиняли себе девочек, которые находились в состоянии истерии, и когда они собрались вместе это вышло из под контроля. Но как Кристина могла назвать меня, назвать меня так же как назвала Тами?”
“Возможно, мы поняли всё неправильно” сказала Бонни, её голос прозвучал где-то в солнечном сплетении Мэта. “Возможно, это совсем не то, что в Салеме. У нас истерия распространяется горизонтально, если вы понимаете, о чём я. Возможно, за ней кто-то стоит, кто-то кто распространяет её повсюду, где они захотят.”
Была недолгая тишина, и затем миссис Флауэрс пробормотала “Устами ребёнка глаголет исти-на…”
“Так вы считаете, я права? Но кто же распространитель? Кто делает всё это?” требовательно спросила Мэредит. “Это не может быть Дамон, он дважды спасал Бонни и один раз меня.” Прежде чем кто-нибудь смог подобрать слова, она продолжила. “Елена была уверенна, что что-то управляло Дамоном. И так, кто ещё это может быть?”
“Кто-то кого мы не встречали раньше, “ злобно пробормотала Бонни. “Кто-то отличающийся от нас”
В это время, позади них был слышен хруст ветвей. Как один человек, одно тело, они поверну-лись, чтобы посмотреть.
“Что я действительно хочу” сказал Елене Дамон, “это, чтобы ты согрелась. И поэтому я приго-товил кое-что горячее.”
“Я…не думаю, что я смогу что-нибудь съесть…”
“Да ладно, это Американская традиция. Яблочный суп? Самодельный Куринный пирог?”
Она смеялась, несмотря на своё состояние. “Это яблочный пирог и мамин домашний Куринный суп. Но для начала не плохо”.
“Хорошо? Я обещаю не смешивать яблоки и цыплёнка вместе”.
“Я попробую не много супа, “ медленно сказала Елена. “И, о, Дамон, я так хочу пить, только простую воду, пожалуйста.”
“Я знаю, но ты пьёшь слишком много. Я сделаю суп”.
“Он готовится в маленькой красной кастрюле. Накрой её сверху крышкой чтобы она закипела ….” Елена остановилась, так как он повернулся к двери.
Дамон знал, что у нее есть большие сомнения на счет всего плана, но он также знал что если бы он принес ей что-нибудь попить, то она выпила бы это. Жажда мучила ее. Он был неживым доказа-тельством примера.
Как только он прошёл в дверь был ужасающий шум, как от пары кухонных вертолётов.
“Дамон!” голос слабо кричащий через дверь. “Дамон ты в порядке? Дамон! Ответь мне!”
Вместо этого он обернулся, изучил дверь, которая была совершенно нормальной, и затем от-крыл её. Любой наблюдающий за ним задался бы вопросом, потому, что он помещал ключ в неза-пертую дверь, сказав “Комната Елены” и затем открыл дверь.
Он побежал, как только оказался внутри.
Елена лежала в безнадёжной путанице простыней и одеял на полу. Она пыталась встать, а её лицо было бело-синим от боли.
“Что подняло тебя с кровати?” спросил он. Он собирался медленно убить Шиничи.
“Ничего. Я услышала ужасный звук, как только закрылась дверь. Я пыталась добраться до тебя, но…”
Дамон уставился на неё. “Я пыталась добраться до тебя, но…” Это болеющее, покалеченное существо пыталось спасти его? Так старалась, что уменьшила свою кровать?
“Прости меня, “ сказала она, со слезами на глазах. “Я не могу привыкнуть к гравитации. Ты травмирован?”
“Не так как ты, “ сказал он, преднамеренно делая свой голос грубым, его глаза расширились. “Я сделал кое-что глупое, оставляя комнату, и дом…напомнил мне”.
“О чём ты говоришь?” удивленно спросила Елена, одетая только в простынь.
“Этот ключ, “ Дамон показал ей его. Он был золотым, и мог носиться как кольцо, но два свёр-нутых крыла сделали красивый ключ.
“Что с ним не так?”
“То как я его использую. Этот ключ даёт власть, он откроет всё, что угодно и перенесёт тебя куда угодно, но он работает, только если его вставить в замок, скажи, куда ты хочешь попасть и по-верни ключ. Я забыл сделать это уходя из твоей комнаты”.
Елена выглядела озадаченной. “Но, что если замка нет? Большинство спальных дверей не за-пираются”.
“Это ключ переносит к любой двери. Можно сказать, что он создаёт свой собственный замок. Это сокровище я забрал у Шиничи, когда был, сердит за то, что он тебя травмировал. Скоро он захо-чет его назад”. Глаза Дамона сузились и он слабо улыбнулся. “Интересно кто в итоге оставит его у себя. Я заметил другой в кухне – запчасть, конечно.”
“Дамон всё это о волшебном ключе конечно интересно, но не мог бы ты помочь мне подняться с пола…”
Он сразу же раскаялся. Затем последовал вопрос, положить ли её в кровать.
“Я приму ванну,” тихим голосом произнесла Елена. Она пыталась избавиться от джинсов.
“Подожди минуту! Ты можешь упасть в обморок и утонуть. Ляг и я обещаю сделать тебя чис-той, если ты желаешь попробовать и поесть”. У него было новое резервирование в доме.
“Теперь, разденься и оберни простынь вокруг себя. Я делаю жуткий массаж, “ добавил он, ухо-дя, прочь.
“Стой, нет причин, чтобы ты уходил. Это, что-то, что я пока не могу объяснить, я…вернулась, “ сказала Елена. “Табу скромности. Я не понимаю, почему кто-либо должен стыдится своего тела, “ (в это время она подошла к нему и произнесла томным голосом) “Я имею в виду, любого кто сказал, Бог создал нас, Бог создал нас без одежды, так же как Адама и Еву. Если это так важно, почему он не создал нас в полотнах?”
“Да, действительно, то, что ты сказала, напоминает мне о том, что я однажды сказал Королеве Франции , “ сказал Дамон, решительно оставляя её раздетой, пока он пристально смотрел на щель в деревянной панели на стене. “Я сказал, что если Бог был бы и всемогущим и всезнающим, и он бы знал наши судьбы заранее, то почему праведники обречены, рождаться голые как грешники, как проклятые?”
“И что она ответила?”
“Ни слова. Но она хихикнула и три раза хлопнула своим веером по тыльной стороне моей руки, что, как я и говорил раньше, было приглашением на свидание. Но, увы, у меня были дела поважней. Ты всё ещё на кровати?”
“Да, я под простынёй, “устало сказала Елена. “Поскольку она была королевой я могу предпо-ложить, что ты был доволен, ” добавила она удивлённым голосом. “Разве они не старые матери?”
“Нет, Австрийская Анна. Королева Франции, сохранила свою красоту до конца. Она была единственной краснокожей.”
Дамон остановился, подбирая слова, как только оказался у кровати. Елена сделала так, как он попросил. Он даже не представлял насколько она будет похожа на Афродиту, вышедшую из океана. Белая простыня идеально подходила к её молочной коже. Она нуждалась в очистке, конечно, но од-ного лишь понимая того, что под простынёй она была абсолютно голая, было достаточно для того, чтобы он потерял дыхание.
Она скатала свою одежду, в шар и бросила его в самый дальний угол комнаты. Он не винил её.
Он не думал. Он не дал себе времени. Он просто протянул свои руки и сказал, “ Горячий мяс-ной бульон из цыплёнка в чашке Микаса и масло из цветка сливы, очень горячее, в пузырьке”
Как только бульон был съеден и Елена снова лежала на спине, он принялся мягко массажиро-вать её плечи с маслом. Цветок сливы всегда служил хорошим началом. От него кожа немела, и боль притуплялась, и это обеспечивало основу для более экзотичного масла, которое он планировал ис-пользовать на ней.
В некотором смысле, это было намного лучше, чем погружать её в современную ванну или джакузи. Он знал, где находились её повреждения; он мог нагреть масло до соответствующей темпе-ратуры для любого из них. И вместо едва подвижной Джакузи, хлещущей холодным струями он мог избежать любого болезненного места.
Он начал с её волос, постепенно добавляя масло, что бы сделать её спутанные волосы более лёгкими. После смазывания её волосы сияли как золото, как мёд на сливках. Затем он перешёл к мускулам на её лице: крошечные удары его большими пальцами по её лицу, чтобы пригладить или расслабить их, вынуждая её и саму расслабиться. Медленные, круглые водовороты на её висках, с самым лёгким давлением. Он мог видеть тонкие синие вены, и он знал, что более сильное давление могло усыпить её.
Тогда он перешёл к предплечьям, к её рукам, демонстрируя ей, правильные удары и свою древнюю сущность, чтобы пока она свободна она могла пойти с ним, пока она была мягкой и уступ-чивой сущностью под простыней. Он показал свою сверкающую улыбку при растяжении пальца но-ги, затем она стала нелепой. Сейчас он мог получить от неё то, чего хотел. Она была не в том со-стоянии, чтобы что-нибудь понять. Но он не рассчитывал на то, что проклятая простыня будет его. Все знали, что запретное, не зависимо от того каким простым он бы не было привлекало внимание. И массаж каждого дюйма Елены только сосредоточил его на том, что было под простыней.
Через некоторое время Елена вяло произнесла, “Ты собираешься рассказать конец истории? Об Австрийской Анне, которая была единственной краснокожей…”
“…ах, естественно осталась краснокожей до конца своей жизни, “ пробормотал Дамон. “Да, считалось, что Cardinal Richelieu был её возлюбленным”.
“Это случайно не злой кардинал из Трёх Мушкетеров?”
“Но, возможно, не настолько злой насколько он был изображён, и конечно способный политик. И как некоторые говорят, настоящий отец Луи…теперь перевернись”.
“Странное имя для короля”.
“Хм?”
“Что?”
“Я спросила тебя”
“Тебе сейчас тепло? Всё сделано,” сказал Дамон, неблагоразумно лаская самая высокую кри-вую область ландшафта под простыней.
“Эй!” Елена пришла в ярость, и Дамон, покрасневший, с мускулами как сталь под шелковистой кожей, сбежал. Через некоторое время он вернулся с большой порцией супа. Елена, прикрытая лишь простынёй, которую она превратила в тогу, взяла его. Она даже не пыталась ударить его, когда он повернулся спиной.
“Что это за место?” спросила она вместо этого. “Это не может быть Дунстан, они старая семья со старым домом. Они фермеры”.
“О, позволь, я называю это моим домом в лесу”.
“Ха, “ засмеялась Елена. “Я знала, что ты не спишь на деревьях”.
Дамон поймал себя пытающимся не улыбаться. Он никогда раньше не был с Еленой когда си-туация не была бы между жизнью и смертью. Теперь, если бы он сказал что понял, что ему важно её мнение, когда он массажировал её голой под простынёй, никто бы не поверил ему.
“Чувствуешь себя лучше?” спросил он.
“Так же как яблочно – куриный бульон”.
“Я никогда не услышу конец истории? Так ведь?”
Он оставил её на кровати, в то время как продумывал ночную рубашку, все размеры и стили, и халат, и шлёпанцы, и был рад осознать, что это была прогулка. От шелковистого женского белья до старомодной ночнушки и колпаков, в этом шкафу было всё.
Она выбрала длинную белую ночную рубашку из не большого количества скромной ткани. Дамон погладил королевское лазурное платье, подвязанное тем, что было похоже на подлинный шнурок от Валентина.
“Не мой стиль,” сказала Елена, быстро убирая это к другим халатам.
Не твой стиль рядом со мной. Подумал, удивлённый Дамон. И так, маленькая мудрая девушка. Ты же не хочешь соблазнить меня, чтобы жалеть об этом завтра.
“Ладно, пусть тебе приснится хороший сон”. Он остановился, поскольку она смотрела на него с удивлением и отчаянием.
“Мэт! Дамон, мы искали Мэта, я только что вспомнила. Мы искали его и я, и я…я не знаю. Я получила травму. Я помню падение, а потом я оказалась здесь.”
Потому, что я принёс тебя сюда, думал Дамон. Поскольку этот дом, лишь мысль Шиничи, по-скольку единственное постоянное здесь – это мы двое.
Дамон сделал глубокий вдох.

0

33

Глава 31

«Позволь нам, по крайней мере, самим покинуть твою ловушку» Дамон обратил мысли к Ши-ничи. Елене он сказал:
- Да, мы искали того, как-там-его-зовут. Но так как ты пострадала, я хочу - я бы хотел попро-сить тебя - чтобы ты осталась здесь и отдохнула, пока я поищу его.
- Ты что, знаешь, где Мэтт? – это было единственное, что ее интересовало.
- Да.
- Идем прямо сейчас?
- Я думал, что пойду один.
- Нет,- сказала Елена. - Я должна найти его. И тебя одного не отпущу. Ну что, пошли?
Дамон вздохнул.
- Хорошо. В чулане есть одежда, которая тебе подойдет. Джинсы и вещи. Я возьму их. Видимо, я не смогу уговорить тебя лечь и отдохнуть, пока буду искать его.
- Я все равно пойду с тобой, - серьезно сказала Елена.
Он пошел и взял кучу обещанной одежды, а потом отвернулся, когда Елена надевала что-то похожее на джинсы и рубашку Пендлтон, которую она носила, целую и невредимую. Затем они по-кинули дом, Елена бытро расчесывала волосы, но все время оборачивалась.
- Что ты делаешь?- спросил Дамон, как раз тогда, когда решил понести ее.
- Жду, пока дом исчезнет.
А потом он выдал ей свое лучшее «О-чем-ты-говоришь?»
- Смотри,- сказала она,- джинсы Армани, просто мой размер? Кофточки Ла Перла, тоже самое? Рубашка Пендлтон, больше на два размера, прямо такая же как я носила? Это либо склад, либо вол-шебное место. Ставлю на волшебство.
Дамон поднял ее, чтобы она замолчала, и пошел к пассажирской двери Феррари. Он задавался вопросом, в настоящем ли они мире или в одном из миров Шиничи.
- Он исчез?- спросил он.
- Ага.
«Какая жалость», подумал он. Он бы оставил его.
Он мог попытаться пересмотреть сделку с Шиничи, но были другие, более важные вещи, о ко-торых стоило подумать. Он слегка сжал Елену, думая об этих самых вещах.
В машине он кое в чем убедился. Во-первых, тот щелчок означал, что Елена застегнула ремень безопасности надлежащим образом. Во-вторых, то, что двери были заблокированы от основого управления. И в-тертьих, он вел машину вполне медленно. Он не думал, что кто-то на месте Елены стал бы пытаться выпыгнуть из машины в ближайшем будущем, но он не рисковал.
Он понятия не имел, как долго действует заклинание. Елена, в конце концов, выйдет из амне-зии. Было бы логично, поскольку он, как предполагалось, бодрствовал гораздо дольше ее. Вскоре она вспомнит…что? Что он затащил ее в Феррари против ее воли (плохо, но простительно)? Что он дразнил Майка или Митча, или как его там и ее на поляне? У него самого были расплывчатые вос-поминания о произошедшем.
Он хотел бы знать правду. Когда он все вспомнит? Он окажется в лучшем положении, как только это случится.
Едва ли возможно, что Мак переохладился от метели среди лета, даже если он ещена поляне. Была холодная ночь, но худшее, чего мог ожидать парень - ревматические боли в восьмидесятилет-нем возрасте.
Жизненно важно было то, что они не нашли его, ведь он мог рассказать весьма неприятную правду.
Дамон заметил, что Елена повторяет один жест. Прикосновение к шее, гримаса, глубокий вдох.
- Тебе плохо от езды?
- Нет, я …- в лунном свете он мог увидеть ее появившийся и исчезнувший румянец; мог ощу-тить ее жар рядом со своим лицом. Она вспыхнула. - Я объясняла…- сказала она, - то чувтсво …слишком много. Вот что это значит теперь.
Что было делать вампиру?
Сказать, мне жаль, я бросил это ради Moonspire? (это вроде ночь перед летним солнцестоянием, об этом говорилось в 4 книге, в эту ночь грань между реальным миром и другим почти стирается, ну и т.д.)
Сказать, мне жаль - ты будешь ненавидеть меня следующим утром?
Сказать, к черту это утро; это место всего в двух дюймах?
Но что, если они доберутся туда и обнаружат, что что-то действительно произошло с Mutt—Gnat—the boy (парнем-Дураком-Комаром)? Дамон сожалел бы об этом не больше двадцати секунд. Елена же нашлет на него небесных духов. Даже если никто ей не верил, Дамон верил.
Он обнаружил, что говорит так же гладко, как когда-то говрил с Пэйдж или с Дамарис:
- Ты мне доверяешь?
- Что?
- Доверишься ли ты мне еще на пятнадцать-двадцать минут, чтобы пойти в определенное место, я думаю, как же его зовут?
«Если он там - ставлю на то, что ты все вспомнишь и больше не захочешь меня видеть - тогда ты избавишься от долгих поисков. Если на поляне не будет ни его, ни машины, то день можно счи-тать удачным, и ... выиграет приз всей жизни, мы продолжим поиски».
Елена пристально на него посмотрела.
- Дамон, ты знаешь, где Мэтт?
- Нет,- хорошо, это достаточно честно. Но она была как яркая безделушка, или маленькая гвоз-дика, и более того, она была умна…. Дамон прервал свои рассуждения об интеллекте Елены. Почему он думает поэтично? На самом ли деле он сходит с ума? Он уже думал об этом - или нет? Не доказывает ли, что ты не сумасшедший, то, что ты думаешь, что ты сумасшедший? Настоящие безумцы никогда не сомневаются в своем здравомыслии, правильно? Правильно. Или сомневаются? И, безусловно, все эти разговоры с самим собой не могут быть хорошим знаком для кого угодно.
Merda.
- Хорошо, я доверяю тебе.
Дамон сделал выдох, в котором не нуждался, и повел Феррари к поляне.
Это было одной из самых захватывающих азартных игр в его жизни. С одной стороны, здесь была его жизнь - Елена так или иначе убьет его, если он убил Марка, он был уверен. А с другой стророны… вкус блаженства. С добровольной (согласной) Еленой, с нетерпеливой Еленой, с от-кртытой Еленой…Он сглотнул. Он обнаружил, что молится, а делал он это в последний раз полты-сячелетия назад.
Как только они свернули с главной дороги в переулок, он стал гипернастороженным, гудел двигатель, ночной воздух оживлял все органы чувств вампира. Он был почти уверен, что его поджи-дает засада. Но переулок был пуст. А как только он немного ускорился, чтобы проверить поляну, он счастливо обнаружил ее холодно и безучастно пустой, не было ни машин, ни молодых людей, чье имя начиналось бы на букву «М».
Он откинулся на сиденье.
Елена наблюдала за ним.
- Ты думаешь, он может быть здесь?
- Да. - А сейчас было время для настоящего вопроса. Без вопроса все это было бы обманом, мошенничеством.
- Ты помнишь это место?
Она огляделась вокруг.
- Нет. А должна?
Дамон улыбнулся.
Но он проехал триста ярдов, на другую поляну, на всякий случай у нее должно случится напа-дение памяти.
- На другой поляне были малахи,- легко объяснил он. – Эта без монстров. «Ох, лжец, Я лжец, Я,- он радовался.- У меня все еще есть это или как»?
Он был… побеспокоен впервые с тех пор как Елена вернулась с Другой Стороны. Но если в первую ночь он в буквальном смысле снял с себя рубашку для нее, ну, не было слов, чтобы описать то чувство, которое он испытывал, когда она стояла перед ним, недавно вернувшаяся из загробной жизни, ее кожа сияла на темной поляне; обнаженная, не стыдящаяся наготы и без понятия о стыде. И тот массаж для нее, когда вены казались хвостами комет на темном небе. Дамон чувствовал то, чего не испытывал пять сотен лет.
Он чувствовал желание.
Человеческое желание. Вампиры этого не чувствуют. Все это сводилось к потребности в крови, всегда только крови….
Но он чувствовал это.
Он знал, почему, тоже. Аура Елены. Кровь Елены. Она вернулась с кое-чем более существен-ным, чем крылья. И хотя крыльев больше нет, этот новый талант, казалось, постоянен.
Он осознал, что прошло очень много времени с тех пор, как он испытывал это, и поэтому он, возможно ошибается. Но он так не думал. Он думал, что аура Елены способна заставить самых ока-менелых вампиров взять и превратиться в зрелых молодых людей в очередной раз.
Он наклонился, насколько позволяло пространство Феррари.
- Елена, есть кое-что, что я должен тебе сказать.
- о Мэтте?- Она обратила на него простой умный взгляд.
- Нэт? Нет, нет. Это о тебе. Я знаю, ты была удивлена, что Стефан оставил тебя на попечении кого-то как я.
В Феррари было тесно, и он чувствовал тепло ее тела.
- Да, была,- просто ответила она.
- Ну, это может иметь некоторое отношение к -
- Это могло иметь некоторое отношение, как мы решили, к тому, что моя аура дает даже ста-рым вампирам jigsies. Ныне из-за этого мне нужна сильная защита, как сказал Стефан.
Дамон не знал, что такое jigsie, но он был готов благословить их , чтобы объяснить леди дели-катную вещь.
- Я думаю, - осторожно начал он, - все, чего Стефан хотел бы для тебя – это защита от злых сил всего земного шара, и прежде всего, что никто не может принудить тебя к, гм, к jigsy, если ты не за-хочешь.
- А сейчас он покинул меня - как эгоистичный, тупой, идеалистичный идиот, разыскивая всех людей, кто мог бы хотеть jigsy меня.
- Согласен, - сказал Дамон, тщательно скрывая ложь о добровольном отъезде Стефана.- И я уже пообещал, какую защиту я предоставлю. Я действительно приложу все усилия, Елена, чтобы видеть, что никто до тебя не доберется.
-Да,- сказала Елена, - но тогда кое-что как это,- она сделала маленький жест вероятно, имея в виду Шиничи и все проблемы, связанные с его прибытием,- доберется, и никто не сможет с этим что-то поделать.
- Правда,- ответил Дамон. Он должен был встряхнуться и вспомнить, какова его реальная цель. Он был сдесь для… ну, он не был на стороне Святого Стефана. И это было проще простого.
Здесь была она, расчесывала свои волосы…симпатичная справедливая дева сидела и расчесы-вала волосы…солнце на небе не было таким золтым (Здесь, вероятно, речь идет о какой-то народной песне)… Дамон сильно встряхнулся. С каких это пор он увлекся старым английским фольклером? Что с ним не так?
Чтобы что-то сказать, он спросил:
- Как ты себя чувствуешь?- как только это произошло, она поднесла руку к горлу.
Она сгримасничала.
- Неплохо.
И это завтавило их взглянуть друг на друга. А потом Елена улыбнулась, и Дамон улыбнулся в ответ, сначала легким движением губ, а потом полной улыбкой.
Она была…черт возьми, она была всем. Остроумная, очаровательная, смелая, умная…и краси-вая. И он знал, что об этом говорили его глаза, и что она не отворачивалась.
- Мы можем чуть-чуть прогуляться?- спросил он, и зазвонили колокольчики, трубы заиграли фанфары, пошел дождь из конфетти и выпустили голубей…
Короче говоря, она ответила:
- Хорошо.
Они выбрали небольшой путь от поляны, который выглядел просто для привыкших к темноте вампирских глаз Дамона. Он не хотел, чтобы она слишком много ходила. Он знал, что ей все еще больно, и что она не хочет, чтобы он узнал об этом или баловал ее. Что-то внутри него сказало: «Хо-рошо, тогда, подожди, пока она не скажет, что устала и помоги ей сесть».
И что-то еще, не поддающееся его контролю, подпрынуло в нем, когда она споткнулась, и он поднял ее, извиняясь на разных языках, и вообще вел себя как ... пока не посадил ее на удобную деревянную скамейку и не укрыл ее ноги легким одеялом. Он добавил:
- Скажи мне, есть ли что-то -что угодно - что ты хочешь?- он случайно направил ей обрывки своих мыслей о возможных вариантах, например, стакан воды, он сидящий рядом с ней, или слоне-нок, которого он видел ранее в ее мыслях, и который очень ей нравился.
- Мне очень жаль, но я сомневаюсь, что я могу достать слона,- сказал он, стоя на коленях, ставя скамеечку для ног, чтобы ей было удобнее, когдапоймал ее случайную мысль: что он не столь отли-чен от Стефана, каким пытался казаться.
Никакое другое имя, возможно, не заставило его сделать то, что он сделал тогда. Никакое дру-гое слово, или понятие, не могло произвести на него такой эффект. Одеяло было отброшено, скаме-ечка для ног исчезла, и он склонил тоненькую, как у статуи, шею Елены, так, что она была полно-стью выставлена ему.
- Отличие, говорил он ей, между мной и моим братцем в том, что он все еще надеется каким-то образом попасть на небеса. Я не такой ...чок, чтобы ныть о своей судьбе. Я знаю свой путь. И я, - он улыбнулся ей, обнажая вытянувшиеся клыки, - не собираюсь жалеть об этом.
Ее глаза округлились - он поразил ее. И поразил ее непреднамеренным, честным ответом. Ее мысли были направлены к нему:
« Я знаю - и мне это тоже нравится. Я хочу то, что хочу. Я не так хороша как Стефан. И я не знаю-»
Он был восхищен.
- Чего ты не знаешь, дорогая?
Она только покачала головой, закрыв глаза.
Чтобы выйти из тупика, он зашептал ей на ухо:
- А что насчет этого, то тогда:
Скажи, что я наглый,
И скажи, что я плохой,
Скажи, ты тщеславна-
Я более тщеславен,
Но ты Эриния, просто добавь, что я поцеловал Елену. (В древнегреческой мифологии богини мести. В римской мифологии им соответствуют фурии)
Ее глаза широко распахнулись.
- О, нет, пожалуйста, Дамон.- шептала она.- Пожалуйста! Пожалуйста, только не сейчас!- Она тяжело сглотнула.- Кроме того, ты спросил, хочу ли я пить, но так и не дал попить. Если хочешь, можешь выпить моей крови, но сначала, я так хочу пить, возможно, также как и ты?
Она опять похлопала себя под подбородком.
Дамон оттаял.
Он протянул свою руку, и она сомкнулась вокруг хрустального бокала. Опытный в этом, он немного встряхнул его, понюхал – ах, великолепно - затем немного распробовал. Это было ностоя-щей вещью. Вино Черная Магия, выращенное из винограда Clarion Loess Black Magic. Это было единственное вино, которое стали бы пить вампиры – существовали недостоверные истории о том, как оно держало их на ногах, когда другая их жажда не могла быть удовлетворена.
Елена пила, ее голубые глаза были прикованы к темно-фиолетовому вину, пока он рассказывал кое-что из его истории. Он любил наблюдать за ней, когда она была как сейчас – исследовавшей, на-прягшей все органы чувств. Он закрыл глаза и вспомнил несколько отборных моментов из прошлого. Он открыл их снова, чтобы снова найти Елену, которая выглядела как измученный жадой ребенок, жадно глотая -
- Твой второй стакан …?- Он увидел первый у ее ног.- Елена, где ты взяла другой?
- Я всего лишь сделала, что и ты. Протянула свою руку. Вроде это не крепкий ликер? На вкус как виноградный сок, а я умирала от жажды.
Она и вправду такая наивная? Правда, вино Черная Магия не имело аромата или вкуса как у большинства алкоголя. Оно было тонким, созданным для скурпулезного нёбы вампира. Дамон знал, что виноград был выращен в почве, лессе, оставленной после прохождения ледника. Безусловно, этот процесс был только для долгоживущих вампиров, поскольку нужны годы, чтобы создать достаточно лесса. А когда почва была готова, виноград выращивали и готовили, от посадки до топтания ногами в чанах, без единого контакта с солнечным светом. Именно это придавало ему черный, бархатный, темный, тонкий вкус. И теперь…
У Елены были усы от «виноградного сока». Дамону очень хотелось смахнуть их поцелуем.
- Ну, когда-нибудь ты сможешь рассказать людям, как напилась двумя стаканами Черной Ма-гии, менее чем за минуту, и произведешь на них впечатление,- сказал он.
Но она снова похлопа себя под подбородком.
-Елена, хочешь, чтобы кто-то выпил твоей крови?
- Да!- она сказала это звенящим тоном того, кому, наконец, задали правильный вопрос.
Она была пьяна.
Она отбросила руки назад, положив их на спинку скамьи, которая подстаивалась под каждое движение ее тела. Скамейка превратилась в черную замшевую кушетку с высокой спинокой, теперь в диван, а прямо сейчас Елена облокотилась на спинку так, что ее тонкая шея была полностью выставлена. Дамон отвернулся с небольшим стоном. Он хотел вернуть Елену к цивилизации. Он беспокоился об ее здоровье, слегка касавшегося…Дурака; и сейчас…он не мог получить того, чего он хотел. Он едва мог пить ее кровь, когда она была пьяна.
Елена издала странный звук, который, должно быть, был его именем.
- Д’м’н?- бормотала она. Ее глаза наполнились слезами.
Примерно то же, что могла делать медсестра для пациента, Дамон делал для Елены. Но было не похоже, что ей хочется, чтобы он видел, как ее вырвет двумя бокалами Черной Магии.
- М’шик,- выдала Елена с ужасным иканием. Она ухватилась за руку Дамона.
- Да, это не то вино, которым можно натрескаться. Подожди, просто сядь прямо и позволь мне кое-что попробовать…- и, возможно, потому что он сказал это, не задумавыясь, не думая быть гру-бым или манипулировать ей, все было в порядке. Елена послушалась, и он засунул два пальца ей в рот.
За доли секунды произошло что-то вроде стихийного бедствия, а потом Елена стала дышать медленно и спокойно. Она по-прежнему была под действием вина, но вовсе не пьяна.
И сейчас было самое подходящее время. Он должен был, наконец, сказать ей правду.
Но сначала, ему нужно было проснуться.
- Тройной экспрессо, пожалуйста,- сказал он, протягивая руку. Кофе появился мгновенно, аро-матный и черный, как его душа.- Шиничи говорит, что простой экспрессо годен только для смерт-ных.
- Кем бы Шиничи не являлся, я согласна с ним или с ней. Тройной экспрессо, пожалуйста,- сказала Елена, обращаясь к волшебству в этом лесу, в этом снежном шаре, в этой вселенной. Ничего не произошло.
- Возможно, это приспособлено только под мой голос прямо сейчас,- сказал Дамон, посылая ей обнадеживающую улыбку, и затем он передал ей экспрессо с волной.
К его удивлению, Елена хмурилась.
- Ты сказал ‘Шиничи.’ Кто это?
Дамон меньше всего хотел, чтобы Елена связалась с kitsune, но если он действительно собира-ется все ей рассказать, то ей придется.
- Он kitsune, лиса-дух, - сказал он.- И человек, который дал мне тот Веб-адрес, который послал сбежавшего Стефана.
Лицо Елены застыло.
- Вообще-то,- сказал Дамон,- Я думаю, что лучше отвезти тебя домой, прежде чем сделать сле-дующий шаг.
Елена подняла сердитый взгляд к небу, но позволила ему поднять себя и отнести в машину.
Он только что понял, где было лучшее место, чтобы сказать ей.
В принципе, сейчас им было не так необходимо покидать Старый Лес. Они не находили ни од-ной дороги, которая не заканчивалась бы тупиком, маленькой опушкой, или деревьями. Елена, каза-лось, не была удивлена, когда они нашли небольшой переулок, который привел их к маленькому, но хорошему дому. И он сказал, что в этом нет ничего страшного, когда они зашли внутрь, и он прове-рил, что у них есть.
У них была одна спальня с роскошной кроватью. У них была кухня. И жилая площадь. Но каж-дая из этих комнат могла бы стать любой комнатой, которую вы захотите, просто подумав о ней, прежде чем открыть дверь. Кроме того, там были ключи, позволявшие делать дверям большее (что было серьезным поражением для Шиничи). Вставьте ключ в дверь и представьте, где вы хотите ока-заться – даже если это за пределами пространства и времени Шиничи. Другими словами, они, кажет-ся, связались с реальным миром, но Дамон не был полностью в этом уверен. Был ли это реальный мир или очередная ловушка из игры Шиничи?
Что у них было сейчас, так это длинная спиральная лестница, ведущая в открытую обсервато-рию, точно такую же, как на крыше пансиона. Там даже была точно такая же комната, как у Стефана, отметил Дамон, пока он нес Елену наверх.
- Мы что, поднимаемся до конца?- Елена казалась изумленной.
- До конца.
- И что мы здесь делаем?- спросила Елена, когда Дамон на крыше усадил ее на кресло, подста-вил скамеечку для ног и укрыл легким одеялом.
Дамон сел на кресло-качалку, немного покачиваясь, его руки обвились вокруг одного колена, а его лицо было повернуто к пасмурному небу.
Он еще раз качнулся, остановился, повернулся к ней лицом к лицу.
- Я полагаю, мы здесь,- он говорил слегка самонасмешливым тоном, означавшим, что он говрит серьезно,- и я могу сказать тебе правду, всю правду, и ничего кроме правды.

0

34

Глава 32

«Кто это?» – голос доносился из темного леса– « Кто там?»
Бонни была благодарна Мэтту просто из-за того, что был рядом с ней. Ей нужно было общение с людьми. Если бы она могла погружаться глубже в других людей, она бы оставалась в безопасности. Она даже не сумела закричать, когда затемнение раскачивалось как в фантастической сцене.
«Изобель!»
Это была настоящая Изобель, не в больнице Ridgemont, а здесь в Старом лесу. Она стояла в заливе, почти голая, за исключением крови и грязи. На этом фоне она была похожа и на добычу, и на лесную богиню, богиню мести, охоты и наказания всех, кто стоит на её пути. Ветер сдувал её, она тяжело дышала, слюни выходили из её рта, но она не была сломлена. Нужно было просто посмотреть на её красные горящие глаза, чтобы заметить это.
Бонни увидела фигуры позади Изобель. Одна фигура была высокой и худой, а другая маленькой, но крепкой. Они выглядели как гномы, преследующие лесную нимфу.
«Доктор Альперт!» - голос Мередит едва ли звучал так, как, когда она контролировала себя.
В это же время Бонни заметила, что отверстия на теле Изобель стали хуже. Она потеряла большинство игл, гвоздиков и обручей, и на местах где она были, была кровь и выходящий из них гной.
«Не пугайте её» - прошептал Джим из тени. Мы следили за ней с тех пор, как должны были ос-тановиться. Бонни могла чувствовать Мэтта, который, черпая воздух, чтобы закричать, задыхался. Она увидела, почему Джим казался слишком высоким. У него был Obaasan на его спине и с руками вокруг шее. Как рюкзак, подумала Бонни.
«Что с вами случилось» - прошептала Мередит – «Мы думали вы пойдете в госпиталь»

«Дерево упала поперек дороги, когда мы отпустили вас, и оно не дало пройти на в больницу или еще куда-нибудь. В дереве было гнездо шершней, или чего-то похожего на них.
«Изобель пробудилась, как сейчас» - доктор сжимал её пальцы – « Потом услышали шершней, и она побежала от них. Мы побежали за ней. Я могу сказать, что я бы сделал тоже самое, если бы был один»

«Видел еще кто-нибудь этих шершней?» Мэтт спросил, спустя какое-то время.

«Нет Начало темнеть. Но мы слышали их всю ночь. Самая сверхъестественная вещь, которую я когда-либо слышал. Шершни были, словно один фут в длину» - сказал Джим.

Теперь Мередит сжимала руку Бонни с другой стороны. Молчать или говорить, Бонни не знала, что ей делать. Да и, что она могла бы сказать? «Упавшие деревья буду оставаться упавшими, до того как полиция осмотрит их» «Или посмотрите на адский поток насекомых размером с вашу руку?» «Между прочим, прямо здесь возможно только одна сторона Изобелль» Это бы взволновало Джима.

«Если бы я знала обратный путь к пансиону, я бы оставила этих трёх там» сказала миссис Флауэрс. «Они не часть этого»

К удивлению Бонни, доктор Альперт не возражала тому, что она «не часть этого»
К тому же она не спрашивала, что делает миссис Флауэрс с двумя подростками в Старом лесу в это время. То, что она сказала им, было еще более удивительным: « Мы видели свет, когда вы начали кричать. Это правильный путь назад»

Бонни почувствовала, как мускулы Мэтта напряглись. « Слава богу» - сказал он.
Но затем, он произнес медленно: « Но это невозможно. Я покинул Дунстанов за десять минут до того, как мы встретились, и мне кажется правильное направление к пансиону с другой стороны Старого леса. Это займет где-то 45 минут, чтобы пройти туда»

«Хорошо, возможно это или нет, мы видели пансион, Сеофилия.
Свет был везде с первого до последнего этажа. Невозможно это перепутать. Ты точно не оши-баешься во времени?» - сказала она Мэтту.

Миссис Флауэрс звали Сеофилия, Бонни еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Напряжение дошло до неё.

Только она подумала о чем-то, как почувствовала толчок локтем от Мередит.
Иногда ей казалась что она, Елена и Мередит могут читать мысли друг друга. Может, это было не, в самом деле, но временами взгляд, один взгляд был заменой тысячи слов.
И иногда – совсем редко- Мэтт и Стефан были тоже частью этого. Но это не была настоящая телепатия с ясными голосами в голове, будто ты слышишь их ушами – просто иногда мальчики буд-то были на одном канале с девочками.

Бонни точно знала, что означал этот толчок. Мередит выключила лампу в комнате Стефана на верху, и миссис Флауэрс выключила свет на нижнем этаже, когда они ушли.
До этого Бонни представляла ясное изображение пансиона со светом ламп, то теперь это каза-лось не реальным.
Кто-то попытался растолковать, что означал толчок Мередит. Мэтт находился на той же волне, даже если у него была другая причина. Он наклонился к Мередет и Бонни.
«Может нам вернуться к Дунстанам – сказала Бонни ребяческим голосом – Они нормальные люди. Они могут защитить нас».

«Пансион на той возвышенности – сказала доктор Альперт жестко – и я жду ваших советов, как остановить инфекции Изобель, Мисси Флауэрс»

Миссис Флауэрс затрепетала. Нет других слов для этого «Боже мой, какой комплимент. Первое, что мы должны сделать – это промыть немедленно все раны»

Это было так очевидно и не похоже на миссис Флауэрс, что Мэтт прижался к Бонни так сильно вместе с Мередит, которая тоже прислонилась к ней. Еее! Подумала Бонни. Наше телепатическая сила действует или нет. Тогда Доктор Альперт лжет нам.
«Ну, тогда мы пойдем в пансион. И Бонни не волнуйся, мы позаботимся о тебе» - сказала Ме-редит спокойным голосом.
«Конечно, позаботимся» - сказал Мэтт и прижал её еще раз. Я знаю кто не на нашей стороне - против нас» - потом он добавил строгим фальшивым голосом – « Это плохая идея идти к Дунстанам. Я уже говорил это Миссис Флауэрс и девочкам об этом, но у них есть дочь похожая на Изобель».

«Прокалывает сама себя?» - сказала испуганно Доктор Альперт.

«Нет. Она ведет себя странно. Но это не хорошее место» - Мэтт вновь прижался к девочкам.

Я поняла это давно, подумала Бонни. Но теперь я должна замолчать.

«Следуйте впереди» - сказала Миссис Флауэрс, она выглядела взволнованнее, чем раньше - «Вернемся в пансион»
И они позволили Джиму и доктору идти впереди. Бонни бормотала что-то про себя, и никто не слышал её. Она, Мередит и Мэтт следили за Джимом и доктором.

«Хорошо» - сказала Елена Дамону, - «Я нарядилась как кто-то на океанском лайнере, я на-строена как напряженная гитара, и я сыта по горло все этой задержкой. Итааак…где здесь, правда, только, правда и ничего кроме правды?» Она потрясла головой. Время тянулось для неё.
Дамон сказал, « В каком то смысле, мы сейчас находимся в крошечном земном снежном шаре, который я сделал для себя. И это значит, что какое то время они не будут слышать нас. Это самое время для настоящего разговора».
«Ну, тогда мы должны поговорить быстро»- сказала Елена, улыбнувшись ему.

Она пыталась помочь ему. Она знала, что он нуждается в помощи. Он так хотел сказать ей правду, но это было не в его стиле, это походило на приручение дикой лошади, которую нужно обуздать.

«Много проблем с этим». - Дамон прохрипел, и она знала, что он читал её мысли.
«Они – они пытались сделать невозможным для меня сказать тебе об этом. Они сделали это как в старых сказках: с большим количеством условий. Я не мог сказать тебе это в доме, но также не мог сказать и снаружи. Хорошо, прогулка вдовы не внутри, но ты не можешь сказать это снаружи. Я не могу сказать тебе при солнечном или лунном свете. Солнце сядет, и будет еще 30 минут до появле-ния луны, и я думаю это условие выполнено. И я не могу сказать тебе это, если ты будешь одетой или голой».
Елена автоматически посмотрела на себя в тревоге, но ничего не изменилось – насколько она могла это видеть.

«И я предполагаю, что условие выполнено, даже думая он клялся мне, что отпустил меня в один из крошечных снежных шаров, но он не сделал это. Мы в доме, который не является домом – мысли чьего то разума. Ты одета в одежду, которая не является настоящей – это вымысел воображе-ния».

Елена открыла рот вновь, но он приложил к её губам два пальца. «Подожди, Позволь мне про-должить, пока я могу это. Я всерьез думаю, что он может никогда не остановиться с условиями, ко-торые он взял из сказок.
Он поглощен этим, и английской поэзией. Я не знаю почему, ведь он с другой стороны света, с Японии. Вот кто Шиничи. У него есть сестра близнец…Мисао».

Дамон перестал дышать с трудом после этого, Елена предполагала, что были еще условия, не дающие сказать ему.
«Ему понравится, если ты переведешь его имя как первая смерть или первый номер в материи смерти. Они оба как подростки, со своими законами и играми, им больше тысячи лет».

«Тысяча?!» - Елена сказала как можно мягче, так как Дамон мог остановиться, он выглядел из-нуренным, но решительным.

«Я ненавижу думать о том, сколько тысяч лет они вдвоем творили зло. Мисао одна из тех, кто делал все с девочками в городе. Она овладевала ими с малахами и потом заставляла малахов делать так, чтобы девочки делали все эти вещи. Ты знаешь Историю Америки?
Салемских ведьм? Это была Мисао, или кто-то вроде неё. И это случилось за сотни лет до это-го. Ты можешь поискать монастырь Ursuline, когда будешь вне этого. Это был тихий женский мона-стырь, где вскоре девушки стали эксгибиционистами и хуже – некоторые начали сходить с ума – и те, кто пытался помочь им, стали подвластными»

«Эксгибиционистами? Как Тамра? Но она же только ребенок».

«Мисао только ребенок в её голове».

«И откуда пришла Кэролайн?»

«В любом случае здесь не нужно было быть подстрекателем – кто-то совершил сделку с дьяво-лом или с демоном. Вот откуда пришла Кэролайн. Но для всего города, они должны были дать ее, что-то очень большое.

«Весь город? Они собираются в церковь Феллов…?»

Дамон огляделся. Правдой было то, что они собирались разрушить церковь, но не было смысла говорить об этом. Его руки были на коленях, когда он сидел на старом деревянном стуле.
«До того как мы сможем сделать что-то, чтобы помочь кому-то, мы должны выбраться отсюда. Из мира Шиничи. Это важно. Я могу блокировать его на некоторое время, чтобы он не видел нас, но я быстро устаю и нуждаюсь в крови. Я нуждаюсь в большем, чем ты могла бы восстановить». Он посмотрел на неё.
« Он оставил Красоту и Животное вместе здесь и он оставит нас, чтобы мы выдели его победу».

«Если это значит, что нужно убить остальных, он в ожидании моего конца».

«Это то о чем ты думаешь сейчас. Но это специальная ловушка. Здесь ничего нет кроме Старо-го леса также как и вначале, когда мы ездили вокруг. Любое человеческое жилье – это минус. Только один дом в этом доме, и настоящие существа здесь только двое из нас.
Ты захочешь видеть меня мертвым вскоре».

«Дамон, я не понимаю, что они хотят здесь? Даже с тем, что линии лей проходят через церковь и образуют маяк, как говорил Стефан».

«Это был маяк, который тянул их, Елена. Они любопытные, как дети, и я чувствую, что они могли быть везде в любых бедах - это их настоящая жизнь. Возможно, они наблюдали за концом сражения и за твоим возрождением, Елена».

«И тогда …они хотят уничтожить нас? ...Повеселиться? … Взять город и сделать нас марио-нетками?»
«Всё вместе. Они могут веселиться, пока кто-то в другом измерении просит у них пощады. Для них будет забавой разобрать город на части. Также я верю, что Шиничи вернётся к нашей с ним сделке для получения того, что он хочет сильнее, чем город. И они могут прекратить сражение.

«Что за сделка с тобой, Дамон?»

«Для тебя. Стефан обладал тобой. Я хотел тебя. Он хочет тебя».
Елена почувствовал холод в животе и тряску, которая началась там. «И каков источник сдел-ки?»
Он посмотрел в сторону- «Это плохая часть».

«Дамон, что ты сделал?» - она кричала сквозь слезы – «Что это была за сделка?» - её начало трясти.

«Я совершил сделку с демоном, и я знал кто он, когда делал это. Это была ночь, когда твои друзья были атакованы деревьями – после того как Стефан выгнал меня из комнаты. И…в общем, я был зол, и он повысил уровень моего гнева. Он использовал меня, управлял мной. Я вижу это сейчас. Это тогда, когда он начал с его условий».

«Дамон…» -начала Елена, но он продолжил, говоря быстро, будто скорей хотел пройти через это, прийти к заключению, пока его нервы выдерживают это.
«Конечным являлось то, что он помог бы мне убрать Стефана с моей дороги, и я бы смог заполучить тебя, а он получит Кэролайн и остаток города, который он поделит с сестрой».

Елена ударила его. Она не понимала, как у неё получилось освободить руку и сделать это молниеносное движение, но она это сделала. И потом она ждала, смотря на каплю крови стекающую с его губ, его ответа или свою силу, чтобы попытаться убить его.

0

35

Глава 33

Дамон только сидел там. Затем он облизал свои губы и ничего не сказал, ничего не сделал.
— Ты ублюдок!
— Да.
— Ты говоришь, что Стефан действительно не уходил от меня?
— Да. Я скупо-правильный.
— Кто написал письмо в моем дневнике, тогда?
Дамон ничего не сказал, но отвел взгляд.
— О, Дамон! - Она не знала, поцеловать ли его или дать затрещину.
— Как ты мог знать и молчать? - сказала она забитым и угрожающим голосом,
— Через что я прошла с тех пор как он исчез?! Размышления каждую минуту, что он вдруг ре-шил и покинул меня? Даже если он намеревался вернуться назад.
— Я.
— Даже не пытайся сказать мне, что сожалеешь! Не пытайся сказать мне, что понимаешь мои чувства, потому что ты этого не испытывал. Как ты мог? Ты не склонен это понять!
— Я думаю, у меня был некоторый подобный опыт. Но я не собираюсь оправдываться. Только, чтобы сказать, что у нас мало времени, в то время как я могу заблокировать Шиничи от наблюдения за нами.
Сердце Елены разбивалось на тысячу осколков; она могла чувствовать каждый из них внутри себя. Ничто больше не имело значения.
— Ты солгал, Ты нарушил данное мне обещание, что никогда не навредите друг другу.
— Я знаю — и это должно было быть невозможным. Но всё началось той ночью, когда деревья приближались к Бонни и к Марку… и к Мередит.
— Мэтт!
— Той ночью, когда Стефан ударил меня и показал мне его истинную Силу — это было из-за тебя. Он сделал это, так что я был бы далеко от тебя. Перед этим он только надеялся держать тебя скрытой. И той ночью я чувствовал…, преданным, так или иначе. Не спрашивайте меня, почему это должно иметь смысл, когда в течение многих лет прежде, я сбивал его с ног и заставлял есть грязь в любое время, когда я хотел.
Елена попыталась осмыслить то, что он говорил о разрушенном обещании. Но она не могла. А также при этом она не могла пренебречь чувством, которое только что опустилось как ангел в цепях, овладевшим ею.
«Попытайся смотреть своими другими глазами. Ищи ответ внутри себя, а не снаружи. Ты зна-ешь Дамона. Ты уже видела то, что внутри него. Как долго Это там?»
— О, Дамон, я сожалею! Я знаю ответ. Дамон - Дамон. О, Боже! Я могу видеть, что с тобой произошло. Ты более охвачен, чем любая из тех девочек.
— Во мне одна из тех вещей?
Елена держала свои глаза закрытыми, в то время как она кивала. Слезы текли по ее щекам, и она чувствовала себя больной, так как она вынуждала себя сделать это: собрать достаточную чело-веческую силу видеть своими другими глазами, видеть, поскольку она так или иначе выучилась смотреть внутри людей.
Малах, которого она видела прежде в Дамоне, и то, что описал Мэтт, было огромно для насекомого, больше руки. Но теперь в Дамоне она ощущала кое-что большее …. Чудовищное. Кое-что, что населяло его полностью, видела его прозрачную голову внутри его красивых очертаний, его хитиновое тело - в его туловище; его обратно-крученые ноги внутри его ног. Мельком она подумала, что упадет в обморок; однако, с другой стороны она управляла собой. Пристально смотря в духовное изображение, она думала, как бы повела себя Мередит?
Мередит осталась бы спокойной. Она не лгала бы, но она нашла бы способ помочь.
— Дамон, это плохо. Но должен быть какой-то способ вытащить Это из тебя. Я собираюсь найти этот способ. Поскольку, пока Это находится в тебе, Шиничи может вынуждать тебя делать что-либо.
— Ты можешь выслушать, почему Это выращено настолько большим? Той ночью, когда Стефан выгнал меня из своей комнаты, все остальные пошли домой как хорошие маленькие девочки и мальчики, но ты и Стефан пошли на прогулку. Полет... Скольжение.
В течение долгого времени это ничего не означало для нее, даже притом, что это был последний раз, когда она видела Стефана. Фактически, это было единственным значимым для нее: это было последний раз, когда она и Стефан…
Она чувствовала, что замерзает изнутри.
— Вы вошли в Старый Лес. Ты была все еще маленьким ребенком-духом, который действительно не знал, что правильно, а что не правильно. И Стефан должен был хорошо это понимать, прежде чем сделать это — на моей собственной территории. Вампиры принимают территорию все-рьез. И в моем собственном месте для отдыха — прямо перед моими глазами…
— О, Дамон! Нет!
— О, Дамон, да! Вы были там, делили кровь, и были настолько поглощены, чтобы заметить меня, даже если бы я перепрыгнул и попробовал бы подглядеть за тобой отдельно. Ты была в закры-той белой длинной ночной рубашке, и ты была похожа на ангела. Я хотел убить Стефана тогда.
— Дамон…
— И это казалось правильным тогда, что Шиничи появился. Ему не требовалось говорить то, что я чувствовал. И у него был план, предложение …
Елена закрыла свои глаза снова и покачала ее головой.
— Он подготовил тебя заранее. Ты уже был охвачен и готов был быть наполненным гневом. Я не знаю, почему.
Дамон продолжал, как будто он не слышал ее:
— Но я едва думал о том, что это будет означать для Бонни и Мередит, и для остальной части города. Все, о чем я мог думать, была ты. Все, что я хотел - тебя, и месть Стефану.
— Дамон, ты выслушаешь? К тому времени, ты уже был преднамеренно охвачен. Я могла ви-деть в тебе молаха. Ты допускаешь, — поскольку она чувствовала, что он раздулся, чтобы говорить — что кое-что влияло на тебя перед этим, вынуждая наблюдать как Бонни и другие умирают в твоих ногах той ночью. Дамон, я думаю, что эти вещи еще более тверды избавиться, чем мы воображаем. С одной стороны, ты обычно не оставался бы, чтобы наблюдать, что люди делают — частные вещи, не так ли? Не факт, что ты действительно сам себе не доказывал, что кое-что было неправильным?
— Это - … теория, - Дамон ответил, не представляясь счастливым.
— Но разве ты не видишь? Именно Это заставило сказать Стефану, что ты спас только Бонни из прихоти, и именно Это заставило тебя отказаться сказать всем, что малах вынуждал наблюдать из-за деревьев, гипнотизируя тебя. Это и твоя глупая, упрямая гордость.
— Зачту за комплимент. Я могу высохнуть и сдуться.
— Не переживай, - сказала Елена категорически, - независимо от того, что дальше случится с нами, у меня предчувствие, что твое эго выживет. Что случилось потом?
— Я заключил свою сделку с Шиничи. Он должен был соблазнить Стефана где-нибудь не по пути, где я мог видеть его одного, затем увезти его из этого места куда-нибудь, откуда Стефан не смог бы найти тебя.
Кое-что пузырилось, взрываясь снова в Елене. Это был тяжелый твердый шар сжатого востор-га.
— Не убивая его? - ей удалось выдавить из себя.
— Что?
— Живой Стефан? Он жив? Он … он действительно жив?
— Уживчивый, - Дамон ответил холодно. — Устойчивый, Елена. Ты не должна расслабляться. - Он держал ее плечами. — Ты думала, что я намеревался убить его?
Елена дрожала почти слишком трудно, чтобы ответить.
— Почему ты не сказал мне прежде?
— Прошу прощения за упущение.
— Он жив наверняка, Дамон? Ты абсолютно уверен?
— Определенно.
Без мысли всяких мыслей, Елена сделала то, о чем не пожалела — поддалась импульсу. Она обвила свои руки вокруг шеи Дамона и поцеловала его.
На мгновение Дамон только стоял потрясенным. Он заключил контракт с убийцами, чтобы по-хитить ее возлюбленного и опустошить ее город. Но ум Елены никогда не видел бы это тем путем.
— Если он был бы мертв … — Он остановился и должен был начать еще раз. — Целая сделка Шиничи зависит от хранения его бодрым — живьем и подальше от тебя. Я не мог рискнуть тобой, убивающий себя и, заставляя ненавидеть меня - снова примечание отдаленной неприветливости. — С мертвым Стефаном, какую пользу я бы имел по отношению к тебе, принцесса?
Елена проигнорировала все это.
— Если он жив, я могу найти его.
— Если он помнит тебя. Но что, если любая память о тебе была стерта?
— Что? — Елена хотела взорваться. — Если каждая память Стефана обо мне была стерта, — сказала она пронизывающе, — я все еще смогу влюбить его в себя в момент, когда увижу. И если бы каждая память Стефана обо мне была испорчена, то он странствовал бы по всему миру, ища кое-что, сам не понимая, что он ищет.
— Очень поэтично.
— Но, о, Дамон, я благодарна тебе, что ты не позволил Шиничи убить его!
Он покачал своей головой, удивляясь самому себе.
— Я не мог — кажется — сделать это. Это было данное мною слово. Я полагал, что, если бы он был свободен и счастлив, и ничего не помнил, это удовлетворило бы достаточно…
— Твоего обещания, данного мне? Ты выразился неправильно. Но это теперь не имеет значе-ния.
— Это действительно имеет значение. Ты пострадала от этого.
— Нет, Дамон. Что сейчас действительно важно - то, что он не мертв — и он не оставлял меня. Все еще есть надежда.
— Но Елена, - к голосу Дамона теперь вернулась жизнь; он был и взволнованным, и несгибае-мым — Разве ты не видишь? Оставь прошлое в стороне, тебе придется признать , что мы должны быть вместе. Ты и я лучше подходим друг другу по своей природе. В глубине души ты это знаешь, потому что мы лучше понимаем друг друга. Мы находимся на одном и том же интеллектуальном уровне.
— Но Стефан!
— Хорошо, все, что я могу сказать, это то, что он делал замечательную работу по сокрытию всего. Но разве ты не можешь ощущать это? Разве ты не чувствуешь? - его власть теперь становилась неудобной — что ты могла бы быть моей принцессой тьмы — то, что кое-что глубоко в тебе хочет этого? Я могу видеть это, если ты не можешь.
— Я не смогу быть тебе ни кем, Дамон. Кроме как приличной невесткой.
Он покачал своей головой, резко рассмеявшись:
— Нет, ты подходишь только для главной роли. Хорошо, все, что я могу сейчас сказать, - то, что, если мы переживаем борьбу с близнецами, ты сможешь увидеть вещи в себе, то, что ты никогда не видела. И ты поймешь, что мы должны быть вместе.
— И все, что я могу сказать, - то, что, если мы переживаем эту борьбу с близнецами Bobsey из Ада, звучит так, будто мы будем нуждаться во всей духовной силе, которую мы сможем получить позже. И это означает вернуть Стефана.
— Мы, возможно, не в состоянии вернуть его назад. О, я соглашусь — даже если мы уведем Шиничи и Мисао далеко от Церкви Фелла, вероятность, что мы будем в состоянии покончить с ними полностью, на нуле. Ты не борец. Мы, вероятно, даже не будем в состоянии сильно навредить им. Но даже я не знаю точно, где Стефан.
— Тогда близнецы - единственные, кто может помочь нам.
— Если они все еще могут помочь нам — о, хорошо, допустим это. Ши но Ши является, веро-ятно, полной фальшью. Они возможно забирают несколько воспоминаний от воспоминаний чурба-нов - вампиров, монета брошена в царстве Другой Стороны — и затем отсылают их, в то время как кассовый аппарат все еще звенит. Они - мошенники. Целое место - гигантская трущоба и одержимый показ – вид, подобный пробегу внутри Лас-Вегаса.
— Но разве они не боятся, что вампиры, которых они обманули, захотят мести?
Дамон рассмеялся, на сей раз раскатисто.
— Вампир, который не хочет быть вампиром является самым низком объектом на полюсе то-тема с Другой стороны. О, за исключением людей. Наряду с влюбленными, которые выполнили до-говоры самоубийства, дети, которые прыгают с крыш, думая, что Супермен может заставить их по-лететь.
Елена попыталась оттолкнуть его, но он был удивительно силен.
— Это описание не походит на хорошее место.
— Его нет.
—И это - то, где Стефан?
— Если мы правы.
— Итак, - сказала она, видя вещи, как она всегда делала, с точки зрения Планов A, B, C, и D, - Сначала мы должны узнать у этих близнецов, где находится Стефан. Во-вторых, нам придется за-ставить близнецов излечить маленьких девочек, которыми они овладели. В-третьих, мы должны за-ставить их покинуть Церковь Фелла раз и навсегда. Но прежде всего, мы должны найти Стефана. Он сможет помочь нам; я знаю, что он сможет. И затем мы можем только надеяться, что мы достаточно сильны для остальных.
— Мы могли бы воспользоваться помощью Стефана, хорошо. Но ты пропустила реальный пункт - что мы должны сделать для того, чтобы препятствовать близнецам убить нас.
— Они все еще думают, что ты - их друг, да? - Ум Елены обрабатывал возможные варианты.
— Убеди их в этом. Жди, пока не наступит стратегический момент, и затем можно рисковать. У нас есть какое-нибудь оружие против них?
— Железо. Им становится плохо от железа — они - демоны. И дорогой Шиничи одержим то-бой, хотя я не могу сказать, что его сестра одобрит это, когда она поймет.
— Одержимый?
— Да. Одержим тобой и английскими народными песнями, помнишь? Хотя я не могу понять почему. Я подразумеваю песни.
— Хорошо, только я не знаю пока, что мы можем сделать с этим.
— Держу пари, что его навязчивая идея по отношению к тебе может рассердить Мисао. Это - только догадка, но она держит его при себе в течение тысячу лет.
— Тогда мы можем натравить их друг против друга, притворяясь, что он собирается получить меня. Дамон - что?.. - Елена прибавила тон тревоги, поскольку он сжал её сильней, как будто обес-покоившись.
— Он тебя не получит, - сказал Дамон.
— Я знаю это.
— Мне совсем не нравится мысль о ком-либо еще, кто претендует на тебя. Ты предназначена быть моей, ты это знаешь.
— Дамон, не надо. Прошу тебя. Пожалуйста!
— Значение «пожалуйста» - не вынуждай меня причинить тебе боль? Правда в том, что ты не можешь причинить мне боль, если я не позволю тебе это. Ты можешь только повредить себе против меня.
Елена могла, по крайней мере, оттолкнуть их верхние части тела дальше друг от друга.
— Дамон, мы только что заключили соглашение, составили планы. Теперь, что мы делаем, бросаем их всех?
— Нет, но я думал о другом способе получить тебя, супергерой Сорта -A, прямо сейчас. Ты го-ворила, что я должен был взять больше твоей крови давным-давно.
— О… да.
Это была правда; даже если это было прежде, чем он признался ей в ужасных вещах, которые он совершил. И…
— Дамон, что случилось с Мэттом на поляне? Мы пошли, осмотрели всё, но мы не нашли его. А ты был рад.
Он не потрудился отрицать это.
— В реальном мире я был рассержен на него, Елена. Он, казалось, является только другим конкурентом… Часть причины, по которой мы здесь - то, что я могу помнить точно, что случилось.
— Ты причинял Мэтту боль, Дамон? Поэтому теперь ты причиняешь боль мне.
— Да. - Голос Дамона был легок и внезапно безразличен, как будто он нашел это забавным.
— Я предполагаю, что я действительно причинял ему боль. Я использовал психическую боль на нем, и это мешало большому количеству сердец биться. Но твой Мэтт тверд. Мне нравится это. Я вынуждал его страдать еще и еще, и все же он продолжал существование, потому что он боялся ос-тавить тебя.
— Дамон! — Елена пыталась вывернуться. Он был далеким, намного более сильным, чем она была.
— Как ты мог так поступить с ним?
— Я сказал тебе; он был конкурентом.
Дамон внезапно рассмеялся.
— Ты действительно не помнишь, не так ли? Я заставил его унизить себя ради тебя. Я заставил его в буквальном смысле съесть грязь ради тебя.
— Дамон - ты сумасшедший?
— Нет. Я сейчас нахожу свое здравомыслие. Я не собираюсь убеждать тебя, что ты принадле-жишь мне. Я могу забрать тебя.
— Нет, Дамон. Я не буду твоей принцессой тьмы или — или кем-нибудь еще без своего согла-сия. Самое большее у тебя будет труп для твоих игр.
— Возможно, я хотел бы этого. Но ты забываешь; я могу проникнуть в твой разум. И тебя все еще ждут друзья дома, готовясь на ужин или спать, ты надеешься на это. Не так ли? Друзья со всеми их конечностями; кто никогда не знал реальной боли.
Елене потребовалось долгое время, чтобы ответить. Тогда она спокойно произнесла:
—Я забираю свои слова обратно, в которых отзывалась когда-либо о тебе хорошо. Ты - монстр, ты слышишь это? Ты – отвратителен!
Ее голос заглушался.
— Они вынуждают тебя делать это, не так ли? — она сказала, наконец, решительно. — Шиничи и Мисао. Хорошенькое маленькое шоу для них. Точно такое же, когда они заставили тебя прежде вредить Мэтту и мне.
— Нет, я делаю только то, что я хочу. - То была красная вспышка в его глазах, что видела Еле-на? Небольшая вспышка … — Ты знаешь, насколько ты красива, когда плачешь? Ты более красива, чем когда-либо. Золото в твоих глазах, кажется, увеличивается к поверхности и проливается вниз слезами из алмаза. Я бы хотел иметь твою скульптуру, которая плачет.
— Дамон, я знаю, что в действительности не ты это говоришь. Я знаю, что вещь, что находить-ся внутри тебя, является инициатором твоих слов.
— Елена, я уверяю тебя, это - все я. Я наслаждался этим, когда я заставлял его причинить тебе боль. Мне нравилось слышать то, что ты кричала. Я вынудил его разорвать твою одежду — мне приходилось причинить ему много боли, чтобы заставить его сделать это. Но разве ты не заметила, что твоя кофточка была порвана, и что ты была босая? Это всё был Мэтт.
Елена вернулась к тому моменту в памяти, когда она очнулась возле Феррари. Да, тогда, и не-много позже она была босой и голо-вооруженной, одета только в лифчик. Совсем немного ткани ее джинсов валялось слева от обочины, в окружении растительности. Но ей никогда не приходило в голову задаться вопросом, что случилось с ее ботинками и носками, или как ее кофточка была порвана в полосах в основании. Она просто была настолько благодарна за помощь … тому, кто причинил ей боль в первую очередь….
О, Дамон, должно быть, думал что ироничен. Она внезапно поняла, что сама она думала о Да-моне, а не об обладателе. Не о Шиничи и Мисао. Но они не были похожи, говорила она себе. Я должна помнить это!
— Да, мне нравилось заставлять его причинить тебе боль, и мне нравилось причинять тебе боль. Я заставил его принести мне прут ивы, только нужной толщины, и затем хлестал тебя ею. Ты наслаждалась этим, также, я клянусь тебе. Не потрудись искать знаки, потому что они все ушли как другие. Но все трое из нас наслаждались слышать твои крики. Ты… и я… и Мэтт, также. Фактиче-ски, из всех нас, он, возможно, наслаждался этим больше всего.
— Дамон, заткнись! Я не собираюсь слушать твой разговор о Мэтте в том случае!
— Я не мог позволить ему видеть тебя без одежды, тем не менее,
Дамон доверялся, как будто он не слышал слова.
— Это было тогда, когда я управлял им — и освободил от должности. Помещенный в другой земной шар снега. Я хотел следить за тобой, поскольку ты попыталась спрятаться от меня, в пустом земном шаре, из которого ты никогда не могла убежать. Я хотел видеть тот особенный взгляд в твоих глазах, который возникает, когда ты начинаешь бороться со всем, что имеешь — и я хотел видеть поражение. Ты не борец, Елена.
Дамон внезапно разразился ужасным смехом, и к потрясению Елены, разжал руки и ударил ку-лаком по перилам "вдовьей площадки" (площадка с перильцами на крыше прибрежного дома, где жёны моряков ожидали своих мужей).
—Дамон …— Она начала рыдать.
— И ещё я хотел сделать это. — Без предупреждения рука Дамона приподняла ее подбородок, отклоняя ее голову.
Его другая рука запустилась в волосы Елены, приводя ее шею в нужное положение, в котором он хотел, чтобы она находилась. И затем Елена почувствовала быстрый укол, как кобра, и ощутила две раны на своей шее и собственную кровь, бьющейся струей из них.
Немного позже, Елена очнулась вялой. Дамон все еще наслаждался собой, имея в опыте Елену Гильберт. И совершенно не было времени, чтобы строить различные планы.
Ее тело действовало самостоятельно, поражая ее почти настолько, насколько оно могло поразить Дамона. Когда он поднял свою голову, ее рука сорвала магические домашние ключи с его пальца. Потом она схватилась, выгиблась, подняла свои колени настолько высоко, как она могла, и пнула Дамона, который полетел, разбивая расколотую, гнилую древесину внешних перил "вдовьей площадки".

0

36

Глава 34

Елена однажды упала с этого балкона, и Стефан прыгнул и поймал ее прежде, чем она могла коснуться земли. Человеческое падение с этой высоты могло бы стать летальным исходом. Вампир с полным владением его или ее рефлексами, просто сделал бы сальто в воздухе, и подобно коту легко приземлился бы на ноги. Но одна деталь в обстоятельствах с Дамоном сегодня ночью…
По звуку он попытался кувыркнуться, но только закончил тем, что приземлился не так, как следовало, и сломал кости. Елена сделала вывод последнего из его проклятия. Она не стала дожи-даться услышать больше специфических особенностей. Она подобно кролику спустилась вниз к уровню комнаты Стефана — где мгновенно и почти подсознательно, она отсылала бессловесную просьбу — и затем вниз по лестнице.
Кабина превратилась в совершенную копию пансиона. Елена не знала почему, но инстинктивно она бежала к стороне дома, который Дамон будет знать наименее: к кварталу старого слуги. Она поняла это прежде, чем она рискнула шептать дому, вместо того, чтобы требовать, она просила дом повиноваться ей, поскольку это повиновалось Дамону.
“Дом тети Джудит,” она шептала, толкая ключ в дверь — он вошел как горячий нож в масло и повернулся почти по собственной воли, и затем внезапно она оказалась вновь там, что было ее домом в течение шестнадцати лет, вплоть до ее первой смерти.
Она оказалась в прихожей, с открытой дверью в комнату маленькой сестры Маргарет, показы-вая ее расположение на полу своей спальни, и смотрящей с широко раскрытыми глазами на кни-гу-раскраску.
- Это - призрак, конфетка! - она объявила это так, как будто призраки появлялись каждый день в доме Гилбертов, и Маргарет должна была знать, как иметь дело с ними.
- Ты побежишь к подружке Барбаре, а затем она должна быть Этим. Не останавливайся, пока ты не доберешься до нее, и затем не увидишь маму Барбары. Но сначала ты подаришь мне три поце-луя. - И она подняла Маргарет и крепко ее обняла, и затем почти толкнула ее в дверь.
— Но Елена, ты вернулась.
— Я знаю, любимая, и я обещаю встретиться снова в другой день. А теперь беги, малышка!
— Я сказала им, что ты вернешься. Ты сделала раньше…
— Маргарет! Беги!
Захлебываясь слезами, но возможно признавая искренним способом серьезность ситуации, Маргарет бежала. И Елена последовала за ней, но, когда Маргарет свернула к лестнице, девушка юркнула в другую сторону...
И затем она оказалась напротив ухмыляющегося Дамона.
—Ты тратишь слишком много времени на разговоры с людьми, — сказал он, в то время как Елена отчаянно просчитывала свои варианты. «Выход через балкон? Нет. Кости Дамона могли бы только немного повредиться, но если бы Елена прыгнула, то она, вероятно, свернула бы свою шею. Что еще? Думай!»
И затем она открыла дверь в буфет, в то же самое время выкрикивая:
— Дом двоюродной бабушки Тилды, - неуверенной в том, что волшебство будет все еще рабо-тать. И затем она хлопала дверью перед лицом Дамона.
И она оказалась в доме своей Тети Тилды, но в доме Тети Тилды из прошлого. «Неудивительно, что они обвиняли бедную Тетушку Тилду в наблюдении странных вещей» - думала Елена, поскольку она видела, что женщина повернулась, держа большое стеклянное блюдо кастрюли, полное кое-чего, что обоняло просторное месиво, и крикнула, уронив блюдо.
— Елена! — воскликнула она — Что? - это не можешь быть ты - ты выросла!
— Какие проблемы? — потребовала Тетя Мэгги, которая была подругой Тети Тилды, входя из другой комнаты. Она была выше и более сильнее, чем Тетя Тилда.
— За мной гонятся, — кричала Елена. — Я должна найти дверь, и если вы увидите парня после меня…
И именно тогда Дамон ступил из шкафа, и в то же самое время Тетя Мэгги толкнула его акку-ратно, и сказала:
— Дверь ванной рядом с тобой, — и подняла вазу и ударила ею по голове поднимающегося Дамона. Сильно.
А Елена мчалась через дверь ванной, крича:
— Средняя школа Роберта Э. Ли прошлой осенью тогда, когда прозвенел звонок!
И затем она плавала против потока, с множеством студентов, пытающихся добраться до своих классов вовремя, — но потом один из них признал ее, а потом другой, и, хотя она, видимо, попала в то время, когда она не была мертва — никто не кричал "Призрак" – но не один из учеников школы в Роберта Ли когда-либо не замечал Елену Гильберт, одетой в мужскую рубашку поверх лифчика, и с ее волосами, дико спадающими по ее плечам.
— Это - костюм для игры! — крикнула она, и создала одну из бессмертных легенд о себе пре-жде, чем она даже умерла, добавляя:
—Дом Кэролайн! — и двинулась в чулан дворника.
Спустя мгновение, самый великолепный парень, которого кто-либо когда-либо видел, появился сзади нее, и влетел в те же двери, произнося слова на иностранном языке. И когда каморка дворника открылась, ни девушки, ни юноши там не оказалось.
Елена продолжала бег по коридору и чуть не врезалась в господина Форбса, который выглядел довольно шатким. Он пил то, что, казалось, было большим стаканом томатного сока, который пахнул как алкоголь.
— Мы не знаем, куда она пошла, ясно? — он начал кричать прежде, чем Елена могла сказать слово.
—Она выглядела будто не в своём уме, насколько я могу судить. Она говорила о церемонии, что будет во «вдовьей площадке»— и то, как она была одета!.. Родители больше не имеют никакого контроля над детьми! - Он резко упал против стены.
— Я очень сожалею, — пробормотала Елена.
«Церемония... Хорошо, церемонии черной магии, как правило, проводятся в полночь или во время восхода луны… И это всего за несколько минут до полуночи.» Но в те минуты, Елена только что переходила к плану Б.
— Простите, — сказала она, взяв напиток из рук господина Форбса и брызнула его прямо в ли-цо Дамона, который появился из шкафа.
Потом она прокричала:
— Место, которое их род не видит!.. — И вошла в ...
Неопределенность (забвение)?
Небеса?
Некоторые места, которое их род не мог видеть. Первое, что Елена сделала - задала себе этот вопрос, потому что она не могла видеть большую часть чего-нибудь вообще.
Но затем она поняла, где она находитсяа - глубоко в земле, ниже пустой могилы Хонории Фелл. Однажды, она боролась здесь, чтобы спасти жизни Стефана и Дамона.
И сейчас там, где не должно быть ничего кроме темноты и крыс, и плесени, был очень малень-кий, сияющий, легкий… Подобно миниатюрной Тинкербелл (маленькая летающая фея из "Питера Пена") — только пятнышко, это колебалось в воздухе, не доводя ее, не связываясь, но… защищая, осознала Елена. Она взяла свет, который ощущался ярким и прохладным в ее пальцах, и вокруг себя она очертила круг, достаточно большой, чтобы взрослый человек мог лечь.
Когда она вернулась, Дамон сидел посередине.
Он выглядел странно бледным для того, кто только что поел. Но он ничего не сказал, ни слова, просто смотрел на нее. Елена подошла к нему и прикоснулась к его шее. И мгновение спустя, Дамон снова делал большой глоток, глоток самой экстраординарной крови в мире.
Обычно, он проанализировал бы вкус: вкус ягоды, вкус тропических фруктов, гладких, дым-ных, древесных, округленных с шелковистым остаточным вкусом… Но не сейчас... Не эта кровь, которая значительно превосходит всё, для чего у него были слова. Эта кровь, которая наполняла его Силой, такой как, он никогда не знал прежде.
«Дамон…»
Почему он не слышит? Как он пришел, чтобы выпить эту экстраординарную кровь, которая являлась на вкус так или иначе загробной жизни, и почему он не слышал донора?
«Пожалуйста, Дамон. Пожалуйста, борись с этим …»
Он должен признать этот голос. Он слышал его много раз.
«Я знаю, что они контролирует тебя. Но они не могут контролировать тебя полностью. Ты сильнее, чем они. Ты самый сильный...»
Да, это было действительно так. Но он все больше и больше путался. Донор, казалось, был не-счастным, а ведь он в прошлом был мастер того, чтобы доноры чувствовали себя счастливыми. И он не совсем забыл... Он действительно должен вспомнить, как всё начиналось…
«Дамон, это я. Это Елена. И ты делаешь мне больно».
Так много боли и недоумения. С самого начала, Елена знала, что лучше не сопротивляться ис-сушиванию ее вен. Это только бы причинило страдания, и ничего хорошего из этого не вышло бы, кроме как помешало бы работе ее мозга.
Таким образом, она пыталась заставить его бороться со страшным зверем внутри него. Хорошо, да, но это изменение должно пройти изнутри… Если она вынудила его, то Шиничи, должно быть заметил, и попытается овладеть им снова. Кроме того, простое "Дамон, будь сильным" не помогало.
Там ничего нельзя было сделать, но что тогда, умирать? Она могла, по крайней мере, бороться с этим, хотя она знала, что сила Дамона сделает это бессмысленным. С каждым глотком ее крови, он становился сильнее; он менялся все больше в…

Во что? Это промывающая кровь. Возможно, он ответил бы на эту просьбу, которая была также ее мольбой. Возможно, так или иначе, внутри, он мог убить монстра, не привлекая внимания Шиничи.
Но она нуждалась в некоторой новой силе, некоторой новой уловке…
И как раз когда она думала это, Елена почувствовала новую Силу, наполняющую ее, и она зна-ла, что это было там всегда, только ждало особого случая, чтобы использовать это. Это была очень особая Сила, не для того, чтобы использоваться во время борьбы или даже не ради сохранения себя. Но всё же это было в ней. Вампиры, которые охотились на нее, получили только несколько глотков, и сейчас она весь запас крови наполняла своей огромной энергией. И призывая Это также легко, как идущих к нему с открытым сердцем и открытыми руками.
Как только она это сделала, она обнаружила новые слова, идущие к губам, и самое странное из всего - новые крылья, возникающие из ее тела, которые упирались Дамону в бедра. Эти эфирные крылья были не для полета, а для чего-то другого, и, когда они полностью развернулись - они обра-зовали огромную радужную арку, сияние которой окружало и окутывало Дамона и Елену.
А после она телепатически произнесла – «Крылья откупа».
И внутри, беззвучно, Дамон крикнул.
Потом крылья немного приоткрылись. И только тот, кто знал многое о магии, смог бы увидеть то, что происходило внутри них. Мучение Дамона становилось мучением Елены, поскольку она бра-ла от него каждый болезненный инцидент, каждую трагедию, каждую жестокость, что таилось в слоях равнодушия и злобы его каменного сердца.
Слои — столь же твердые, как камень в сердце черной карликовой звезды — разбивались и от-летали. Ничего не могло это остановить. Большие куски и валуны сломались, прекрасные куски раз-рушились. Некоторые из них растворялись в облачко едко-пахнущего дыма.
Было что-то - то, что находилось в центре,— некоторое ядро, которое было чернее, чем ад, и тяжелее, чем рожки дьявола. Она не могла хорошо видеть, что происходило с этим. Она думала и надеялась, что в самом конце и это взорвется.
Сейчас, и только сейчас, могла она призвать к следующему набору крыльев. Она не была уве-рена, что сможет пережить первое нападение; она хорошо понимала, что не сможет пережить это в одиночку. Но Дамон должен был знать.
Дамон опустился на пол, на одно колено, упершись в пол сжатыми кулаками. Он должно быть в порядке. Он был все тем же Дамоном, и был бы намного счастливее без веса всего этого – ненависти, предубеждения и жестокости. Он не хотел бы вспоминать свою юность и другие моменты молодости, когда дразнил своего отца «старым дураком», из-за его пагубных увлечений инвестициями и любовницами, что были моложе, чем его собственные сыновья. И при этом он, конечно же, не остановился бы на своем собственном детстве, когда всё тот же самый отец избил его в пьяном гневе, когда он пренебрег своей учебой и завязал дружбу с нежелательными компаньонами.
И, наконец, он не стал бы смаковать и просматривать многие ужасные вещи, что он когда-то совершал. Он был искуплен, во имя небес и во время небес, словами, произнесенными Еленой.
Но теперь… было что-то, что он должен вспомнить… Если только она права…
— Что это за место? Девушка, вы ранены? — в своем смущении он не мог признать ее.
Он стоял на коленях, и теперь и она опустилась рядом с ним.
Он пристально на нее посмотрел.
—Мы молились, или мы занимались любовью? Было ли это Watch или Gonzalgos?
— Дамон, — произнесла она, - это я, Елена. Сейчас двадцать первый век и ты – вампир.
Затем, нежно охватывая его, прижимаясь своей щекой об его, она прошептала: «Крылья памя-ти».
И пара полупрозрачных крыльев бабочки, фиолетового, лазурного и темно-синего цвета, вы-росли из ее позвоночника, чуть выше бедер. Крылья были украшены крошечными сапфирами и про-зрачными аметистами, и складывались в узоры. Используя мышцы, которыми она прежде не пользо-валась, она легко расправила крылья и окутала ими Дамона. Это было похоже на то, как бы быть заключенным в тусклой, обитой драгоценным камнями, пещере.
Она могла видеть в прекрасно-воспитанных особенностях Дамона, что он не хотел вспоминать что-то большее, чем он вспомнил прямо сейчас. Но новые воспоминания, воспоминания, связанные с нею, уже поднимались в нем. Он взглянул на свое кольцо ляписа - лазури, и Елена могла видеть, как слезы выступают на его глаза. Потом, медленно его пристальный взгляд переключился на нее.
— Елена?
— Да.
— Кто-то управлял мной и забрал воспоминания о времени, я был охвачен… — прошептал он.
— Да, по крайней мере, я так думаю.
— И кто-то причинил тебе боль.
— Да.
— Я поклялся убить его или сделать его твоим рабом сто раз. Он ударил тебя. Он взял твою кровь силой. Он придумал смехотворные истории для причинения тебе вреда другими способами.
— Дамон, да – это так. Но пожалуйста…
— Я, было, напал на его след. Если бы я его встретил, то догнал бы, и возможно вырвал бы сердце из его груди. Или я, возможно, преподал бы ему самые болезненные уроки теми способами, о которых я когда-либо слышал – а я знаю много рассказов, и в конечном итоге, я бы заставил его, твоего раба, целовать своими кровавыми губами твои пятки, до самой его смерти.
Это не было хорошо для него. Она могла это видеть. Его глаза полностью были белы, как у ис-пуганного жеребенка.
— Дамон, прошу тебя...
— И тот, кто причинил тебе боль…, был я…
— Не ты. Тобой управляли…
— Ты боялась меня настолько, что разделась для меня…
Елена вспомнила оригинальные рубашки Пендлтон.
— Я не хотела видеть борьбу между тобой и Мэттом…
— Ты позволяла мне делать это, даже против своей воли…
На этот раз она не нашлась чем возразить.
— Да.
— Я, - Боже мой! - Я использовал свои силы, чтобы огорчить тебя ужасным горем.
— Если ты подразумеваешь нападение, которое причиняло жгучую отвратительную боль и за-хваты, то, да. И ты обошелся с Мэттом хуже.
Мэтт не был в радарной области Дамона.
— И затем я похитил тебя…
— Ты попытался.
— А ты выскочила из автомобиля на большой скорости, чтобы не рисковать со мной.
— Ты играл грубо, Дамон. Они сказали тебе выйти на улицу и играть грубо, возможно, даже сломать свои игрушки.
— Я искал того, кто заставил тебя выпрыгнуть из автомобиля. Я не мог вспомнить, что было до этого. И я поклялся вырвать его глаза и язык, прежде чем он умрет в мучениях. Ты не могла ходить. Ты была вынуждена использовать костыль для того, чтобы пройти через лес, и именно тогда, когда должна была прийти помощь, Шиничи заманил тебя в ловушку. Ах, да, я знаю его. Ты бродила в его снежном мире ... и будешь бродить еще, если я не разобью его.
— Нет, - ответила спокойно Елена. — Я бы уже давно была мертва. Но ты нашел меня в месте удушья, помнишь?
— Да. — Момент жестокой радости на его лице. Но затем испуганный взгляд возвратился.
— Я был мучителем, преследователем, тем, кого ты так боялась. Я заставлял тебя делать вещи с…
— Мэттом…
— О, Боже!.. — сказал он, и это была просьба к божеству, а не просто восклицание, потому что он поднял, держа сжатыми, руки к небу… — Я думал, что я был для тебя героем. Вместо этого я - отвращение. Что теперь? По справедливости, я уже должен быть мертвым у твоих ног…
Он смотрел на нее широкими, дикими, черными глазами. Не было никакого юмора в них, ни-какого сарказма, никакого сдерживания. Он выглядел очень молодым и очень диким и отчаянным. Если бы он был черным леопардом, то он отчаянно шагал бы по своей клетке из угла в угол.
Тогда он склонил свою голову, чтобы поцеловать ее босые ноги.
Елена была потрясена.
— Я твой, делай со мной, что хочешь. - сказал он тем же ошеломленным голосом. — Можешь приказать мне, чтоб я умер прямо сейчас. После всей моей умной речи выяснилось, что я – монстр.
И тогда он заплакал. Вероятно, никакое другое стечение обстоятельств не могло бы вызвать слезы на глазах Дамона Сальваторе. Но он корил себя. Он никогда не нарушал своего обещания, и он дал себе слово, что сломает того монстра, который причинил все это Елене. Тот факт, что он был под влиянием сначала немного, а затем все больше, пока не овладели его умом, и не стал одной из игрушек Шиничи для развлечения, не оправдывал его преступления.
— Ты знаешь, что я — я проклят. - сказал он ей, как будто возможно, что он мог пройти ма-ленький путь к реституции (восстановление нарушенных прав с возмещением происшедших от на-рушения убытков).
— Нет, я не знаю. – ответила Елена, — Поскольку я не верю, что это правда. И Дамон, подумай о том, сколько раз ты боролся с ними. Я уверена, что они хотели, чтобы ты убил Кэролайн той но-чью, ты сказал, что чувствовал что-то в ее зеркале. Ты сказал, что почти сделал это. И я уверена, что они хотят, чтобы ты убил меня. Ты собираешься сделать это?
Он снова наклонился к ее ноге, и она торопливо схватила его за плечи. Она не могла смотреть на него в такой боли. И теперь он смотрел по сторонам, как будто у него была определенная цель. Он также крутил кольцо ляписа - лазури.
— Дамон, о чем ты думаешь? Ответь мне, о чем ты думаешь!
— О том, что он может использовать меня как марионетку снова — и что на сей раз может быть ареальный прут березы. Шиничи - чудовище вне твоей невинной веры. И он может овладеть мной при удобном случае. Мы видели это.
— Он не сможет, если ты позволишь мне поцеловать тебя.
— Что? — Он смотрел на нее так, как будто она не следила за беседой должным образом.
— Позволь мне поцеловать тебя. И обезоружить того умирающего малаха, что внутри тебя.
— Умирающего?
— Он умирает с каждым разом всё больше, когда ты получаешь достаточно сил для того, чтобы отвернуться от него.
— Он очень большой?
— Такой же большой, как ты сейчас.
— Хорошо, — прошептал он. — Если бы я мог бороться в одиночку…
— Pour le sport? (*Ради спорта?*) — ответила Елена, показывая, что ее лето во Франции в про-шлом году не было полностью потрачено впустую.
— Нет. Поскольку я ненавижу кишки ублюдка, и я с радостью перенесу его боль сто раз, пока я знаю, что я убиваю Это.
Елена решила, что больше не было времени для промедления. Он был готов.
— Ты позволишь мне сделать последнюю вещь?
— Я сказал тебе прежде — монстр, который причинил тебе боль, теперь твой раб.
Хорошо. Они могут поспорить об этом позже. Елена наклонилась вперед и наклонила свою го-лову, поджав немного свои губы.
Через несколько мгновений, Дамон, Дон Жуан тьмы, получил знак. Он поцеловал ее очень нежно, как будто боясь установить слишком много контакта.
— Крылья очистки, — прошептала Елена губами.
Эти крылья были столь же белы как беспрепятственный снег, и кружевовидными, едва ли су-ществующими в других местах вообще. Они выпрямились высоко над Еленой, мерцая и переливаясь, напоминая ей о лунном свете на матовых паутинах. Они окутали смертную и вампира в сети из алмаза и жемчуга.
— Это будет больно, — сказала Елена, не зная, откуда она об этом знала. Знания, казалось, приходили момент за моментом, когда они были необходимы. Это было почти как во сне, где вели-кие истины понятны даже без непосредственного опыта, и принимаются без удивления.
И было именно так, как она знала – то, что Крылья Очистки будут искать и разрушать что-нибудь инородное внутри Дамона, и то, что ощущения могли быть очень неприятными для него. И когда оказалось, что малах не выйдет без своего собственного согласия, она произнесла, побуж-денная своим внутренним голосом:
— Сними свою рубашку. Малах присоединен к твоему позвоночнику, и Это находится вблизи к коже позади твоей шеи, откуда Это вошло. Мне необходимо снять это вручную.
— Приложено к моему позвоночнику?
— Да. Ты когда-либо ощущал это? Я думаю, что оно было сначала похоже на жало пчелы, по-скольку это вошло в тебя, только острая небольшая боль и капля желе, которая попала в позвоноч-ник.
— О. Комариный укус. Да, я чувствовал это. И затем позже, начала болеть моя шея, и наконец, всё тело. Это росло… внутри меня?
— Да, и занимало все больше твоей нервной системы. Шиничи управлял тобой подобно ма-рионеткой.
— Господи! Я сожалею.
— Давай заставим его сожалеть об этом. Ты снимаешь свою рубашку?
Тихо, как доверчивый ребенок, Дамон снял свой черный пиджак и рубашку. Тогда, поскольку Елена указала ему жестом его положение, он лег на ее колени, его мускулистая спина выглядело бледно на фоне земли.
— Извини, — сказала она. — Придется избавиться от Этого через отверстие, откуда оно про-никло – будет действительно больно.
— Хорошо, — буркнул Дамон. А потом он закрыл свое лицо гибкими, мускулистыми руками.
Елена использовала подушечки своих пальцев, чтобы почувствовать то, что она искала на его позвоночнике. Мягкая точка. Волдырь. Когда она нашла это, она сжала это своими ногтями, пока не хлынула кровь.
Она почти упустила Это, поскольку оно попыталось сбежать, но она проследила за ним своими острыми ногтями — и Оно было слишком медленным. И вскоре, она держала это между двумя паль-цами и двумя ногтями.
Малах был все еще жив и хорошо понимал, что был слаб для того, чтобы оказывать ей сопро-тивление. Но Это походило на медузу, пробующей противиться — только медуза сломалась бы, как только бы ее потянули… Эта гладкая, слизистая вещь, человекообразной формы сохранила свою форму, поскольку Елена медленно тянула ее через отверстие на коже Дамона.
И это было очень больно. Она могла это сказать. Она начала принимать некоторую боль в себя, но он ахнул: "Нет!" с таким пылом, что она решила дать ему пойти через этот путь.
Малах был намного крупнее и более существеннее, чем она представляла. «Оно, должно быть, росло длительное время», - думала она. – «Маленькая капля желе, которая расширилась до тех пор, пока не стало управлять им всецело».
Ей пришлось присесть, потом уйти прочь от Дамона и вернуться обратно к Этому существу, что лежало на земле, - болезненный, жилистый, бледная карикатура на человеческое тело.
— Готово? — запыхавшись, спросил Дамон — это действительно причинило боль.
— Да.
Дамон стоял и смотрел вниз на дряблое белое существо, которое только дергалось— на то су-щество, что заставило его преследовать человека, которого он любил больше всех в мире. Затем, сознательно, он растоптал Это, сокрушая его под пятками своих ботинок, пока Оно не стало изо-рванным в клочья, а затем растаптывая куски. Елена поняла, что он не стал использовать свою Силу из-за страха оповещения Шиничи.
Наконец, всё, что от него осталось - были пятна и запах. Елена не знала почему, но она тогда почувствовала головокружение. Но она потянулась к Дамону, а он потянулся к ней, и они встали на колени, держась друг за друга.
— Я освобождаю тебя от всех обещаний, данных мне тобой во время одержимости малахом. — Сказала Елена. Это была стратегия. Она не хотела освобождать его от обещания заботы о своем бра-те.
— Спасибо. — прошептал Дамон, положив свою голову на ее плечи.
— А теперь, — сказала Елена, как воспитательницы детского сада, которая хочет быстро пе-рейти на другую тему, — Мы должны составить план. Но чтобы план был в тайне...
— Мы должны обменяться кровью. Но Елена скольким ты сегодня пожертвовала? Ты выгля-дишь бледной.
— Ты сказал, что ты мой раб отныне — а теперь ты хочешь взять немного моей крови.
— Ты сказала, что освобождаешь меня, а вместо этого считаешь, что всегда будешь надо мной, не так ли? Но есть более простое решение. Ты возьмешь часть моей крови.
И в конечном итоге именно это они и сделали, хотя он заставил Елену чувствовать себя немно-го виноватой, как будто она предавала Стефана. Дамон порезался с минимумом суеты, и затем началось — они разделяли умы, легко растворяясь вместе. Это заняло намного меньше времени, чем, ес-ли бы они обменивались информацией вслух — Елена рассказала ему, что ее друзья узнали насчет эпидемии среди девушек Церкви Фелла, а Дамон в свою очередь рассказал ей, что он знал о Шиничи и Мисао. Елена обдумывала план насчет запугивания одержимых девушек, как Тамми, а Дамон обещал выяснить о местонахождении Стефана от близнецов.
И, наконец, когда не было больше, что сказать, и кровь Дамона вернула цвет щекам Елены, они построили план относительно их следующей встречи. На церемонии. И потом в комнате осталась только Елена, а большая черная ворона направилась в направлении Старого леса.
Сидя на холодном каменном полу, Елене понадобилась лишь одна минута, чтобы собрать все, что она теперь знала, в одну картину. Неудивительно, что Дамон казался настолько странным. Не-удивительно, что он помнил, а затем забыл, и потом вспомнил, что он был тем, от которого она бе-жала.

Она рассуждала, что он помнил тогда, когда Шиничи не управлял им, или, по крайней мере, держал его на очень свободной узде. И его память была пятнистой, потому что некоторые из тех ве-щей, что он совершил, были настолько ужасны, что его собственный ум отвергал их. Они легко стали частью памяти одержимого Дамона, тогда, когда захватчик Шиничи управлял каждым словом, каждым делом. И в промежуточные моменты, Шиничи говорил ему, что он должен найти мучителя Елены и убить его.
Она предполагала, это всё было забавно, для этого китсуна, Шиничи. Но и для нее, и для Дамона - это был ад.
Ее разум отказывался признать, что там были моменты неба вперемешку с адом. Она принадлежала Стефану, только ему. Это никогда не изменится.
Теперь Елена нуждалась в еще одной волшебной двери, и она не знала, как найти её. И здесь снова возникло мерцание, волшебный свет. Она предположила, что это было последнее из волшебства, что Хонория Фелл оставила для защиты города, который она основала. Елена чувствовала себя немного виноватой, используя это — но если это не было предназначено для нее, почему тогда она была перенесена сюда?
Для того чтобы попытаться добраться до важного пункта назначения, она должна была вообразить. Дотрагиваясь пятнышка света одной рукой, и сжимая ключ в другой, она шептала со всей силой свою команду:
— Место, где я смогу услышать, увидеть и прикоснуться к Стефану.

0

37

Глава 35

Тюрьма, с грязным тростником на полу и решетками, разделяющими ее и спящего Стефана.
Ее и Стефана!
Это действительно был он. Елена не знала, как она поняла это. Без сомнения они могли иска-жать и изменять ее сознание. Но именно сейчас, - возможно потому что никто не ожидал, что она попадет в темницу, - никто не пытался воздействовать на ее разум.
Это был Стефан. Он был худее, чем раньше и скулы его обозначились острее. Он был красив. И его ум чувствовал себя хорошо, только правильная смесь чести и любви и темноты и света и надежды и мрачного понимания мира, в котором он жил.
- О, Стефан! Обними меня!
Он проснулся и наполовину сел.
- да дайте же поспать! А лучше убирайся и смени облик, тварь!
- Стефан! Что за слова?
Она видела, как его плечи напряглись.
- Что… ты… сказала?
- Стефан! Это действительно я! Я тебя не виню за ругательства. Я проклинаю все это место и тех двоих, что держат тебя здесь….
- троих, - устало проговорил Стефан и склонил голову. – Ты бы знала это, если бы была на-стоящей. А теперь проваливай, и пусть они расскажут тебе о моем брате – изменнике и его друзьях, которые подкрадываются к людям с КОРОНАМИ КЕККАИ.
Елена не могла себе позволить пустые споры о Дамоне.
- может ты, в конце концов, посмотришь на меня?
Она видела, как он медленно поворачивается, как медленно поднимает глаза на нее, видела, как он резко вскочил со своего убогого соломенного ложа, видела, как он уставился на нее – так, словно она была ангелом, свалившимся с неба.
Затем он повернулся к ней спиной и заткнул уши руками.
- никаких сделок! – произнес он резко. – Даже не упоминай о них. Ты стала лучше, но ты все еще сон.
- Стефан!
- Я же сказал, уходи!
Время шло. Это было слишком жестоко, после всего, через что она прошла лишь бы только поговорить с ним.
- первый раз ты увидел меня возле канцелярии, в тот день, когда принес свои документы в школу и действовал Силой на секретаря. Тебе не обязательно было смотреть на меня, чтобы видеть, как я выгляжу. Однажды я призналась тебе, что чувствую себя убийцей, потому что я сказал « смот-ри, папочка» и показала на что-то снаружи за мгновение до катастрофы , в которой погибли мои ро-дители. И я никогда не могла вспомнить, что это было. Первое слово, которое я произнесла, когда воскресла, было «Стефан». Однажды, ты посмотрел на меня в зеркало заднего вида машины и сказал, что я – твоя душа….
- не могла бы прекратить мучить меня в течение одного часа? Елена – настоящая Елена – слишком умна, чтобы рисковать жизнью, придя сюда.
- куда «сюда»? – резко, испуганно выдохнула Елена. – Я должна знать, если собираюсь выта-щить тебя отсюда.
Медленно Стефан опустил руки. И еще медленнее обернулся снова.
- Елена? – произнес он будто умирающий мальчик, увидевший нежного призрака у своей по-стели. – Ты не настоящая. Ты не можешь быть здесь.
- я и не думаю, что я здесь. Шиничи создал магический дом, и он заберет тебя в любое время, стоит только произнести имя и открыть дверь этим ключом. Я сказала, «я могу слышать и видеть и касаться Стефана где угодно», но – она опустила глаза, - ты говоришь, что я не могу быть здесь. Мо-жет быть, это всего лишь иллюзия.
- Тихо! – Стефан сжимал прутья решетки со своей стороны.
- Это…? Место, где ты… это Ши но Ши?
Он издал короткий смешок.
- правда совсем не похоже на то, что каждый из нас представляет? И сейчас, они не могут сов-рать…что бы они не говорили, Елена… Елена! я сказал «Елена». Елена, ты и, правда, здесь!
Елена не могла попусту тратить время. Она сделала несколько шагов по хрустящей соломе на полу…и вцепилась в прутья решетки, отделяющей ее от Стефана.
Затем наклонила голову, сжимая прутья в руках, и закрыла глаза.
« я могу касаться его. Я могу, я могу. Я – реальна. Он - реален – я могу коснуться его!»
Стефан поддался вперед – чтобы угодить ей, подумала она, - и теплые губы коснулись ее.
Она просунула руки сквозь решетки, у обоих была слабость в коленях: у Стефана от удивления, что она его касается, а у Елены от радости и слез облегчения.
Но все равно времени не было.
- Стефан! Возьми мою кровь! Сейчас!
Отчаянно она искала, чем бы сделать порез. Стефан, возможно, нуждается в ее силе, и не важ-но, что Дамон уже брал у нее кровь. Для Стефана у нее всегда найдется достаточно. Если это убьет ее, у нее самой достаточно. Она бы рада, теперь, что тогда в гробнице Дамон убедил ее пить его кровь.
- Тише, тише, маленькая любовь. Если ты так хочешь, я могу укусить твое запястье, но…
- сделай это сейчас! – приказала Елена Гилберт, королева Феллс- Черча. Она даже собрала все свои силы. Стефан бросил на нее полувиноватый взгляд.
- давай! – настаивала Елена.
И Стефан повиновался.
Это было странное ощущение. И несколько болезненнее, чем обычный укус в шею. Но она знала, что вены на запястье легче достигнуть. И она доверяла Стефану найти самую крупную вену. Так чтобы это заняло меньше времени. Ее настойчивость была понята им.
Но когда он попытался отстраниться, она прижала ладонь к его волосам на затылке и прогово-рила:
- Еще, Стефан. Бери еще. Я знаю, тебе это нужно… и у нас нет времени на пустые споры.
Командный тон. Однажды Мередит сказала ей, что она могла бы командовать армией. Что ж, возможно, она бы смогла заставить армию прийти и спасти его отсюда.
Я найду армию, думала она, где-нибудь обязательно найду.
Сильная жажда – такой она еще никогда у него не видела – постепенно утихала, по мере того как он пил ее кровь. Его разум соединился с ее.
- когда ты говоришь, что найдешь армию, я верю тебе. Но это невозможно. Никто не вернется отсюда живым.
- ну…я приведу тебя обратно…
- ох, Елена, Елена..
- пей, - снова сказала она, чувству я себя итальянской мамочкой. – Столько сколько потребуется тебе для поддержания сил.
- но как ты… - нет, ты уже объяснила, как сюда попала. На самом деле так?
- да. Я всегда говорю тебе правду. Но, Стефан….как я вытащу тебя отсюда?
- Шиничи и Мисао … знаешь их?
- достаточно.
- у каждого из них есть половинка кольца. Вместе они образуют ключ. Половинки ключа по-хожи на бегущую лису. Но кто знает, где они их прячут? И я уже говорил, что бы попасть сюда, нужна армия…
- Я найду половинки лисьего кольца. Я соединю их. Я найду армию, и я вытащу тебя отсюда.
- Елена, я не могу больше пить. Если я возьму еще, ты потеряешь сознание.
- со мной все в порядке. Пожалуйста, пей!
- я все еще не могу поверить, что это ты…
- никаких поцелуев! Пей!
- слушаюсь, моя госпожа. Но, Елена, мне действительно достаточно. Я просто переполнен…
- и завтра?
- все еще буду переполнен. – Стефан провел большим пальцем по тому месту, где он проник в вены.
- честно, я смогу, любовь моя.
- и через день?
- я справлюсь.
- ты справишься, потому что я тебе помогла своей кровью. Обними меня, Стефан, - произнесла она мягче. – Обними меня, хотя бы так, через решетку…
И он обнял, глядя на нее обескуражено, а она шептала ему на ухо: - веди себя, будто любишь меня. Коснись моих волос. Скажи мне что-нибудь хорошее.
- Елена, моя маленькая красивая любовь… - он все еще был близок с ней и поэтому мог сказать телепатически. – вести себя так будто я люблю тебя? – в то время как его пальцы поглаживали, каса-лись и запутывались в ее волосах, руки Елены были заняты, она искала под своей одеждой сосуд (?) полный магического вина.
- но где ты это взяла? - прошептал Стефан ошеломленно.
- в волшебном доме есть все. Я ждала случая, чтобы передать тебе это, потому что ты в нем нуждаешься.
- Елена…
- да?
Казалось, Стефан борется с чем-то. Наконец, опустив глаза, он прошептал.
- это бесполезно. Я не могу рисковать твоей жизнью, это не стоит того. Забудь меня…
- можешь поместить лицо сквозь прутья?(?)
Он посмотрел на нее, но, не задавая вопросов, повиновался.
Она дала ему пощечину.
Это был не слишком сильный удар, хотя Елена и повредила немного руку о прутья решетки.
- тебе должно быть стыдно!
И прежде чем он успел произнести хоть что-то, сказала: Слушай!
Но вдруг раздался лай собак, вдалеке, но приближаясь.
- это за тобой! – произнес Стефан, внезапно обезумев. – Ты должна идти!
Но она только продолжала на него смотреть!
- я люблю тебя, Стефан
- и я люблю тебя, Елена. Навсегда.
- и…я сожалею. – Она не могла уйти, в этом была вся проблема. Также как и Кэролайн, которая все говорила и говорила тогда и не могла уйти из комнаты Стефана, она могла стоять здесь и гово-рить. Но она должна была уйти.
- Елена! Ты должна идти! Я не хочу, чтобы ты видела, что они сделают.
- Я убью их!
- ты не убийца. Ты не борец, Елена. И ты не должна видеть это. Пожалуйста?
Помнишь, однажды ты спросила меня, хочу ли я узнать сколько раз ты могла бы заставить меня произнести «пожалуйста»? что ж… тысячи и тысячи раз. Пожалуйста? Ради меня? Ты уйдешь?
- еще один поцелуй! – ее сердце билось так, словно внутри нее обезумившая птица пыталась выбраться на волю.
Пожалуйста!
Ничего не видя из-за слез, она повернулась, держась за прутья решетки.
- где-нибудь, в каком-нибудь другом месте, где никто не сможет увидеть меня.
Резко выдохнув, она открыла дверь в коридор и переступила через порог.
По крайней мере, она увидела Стефана. Но как долго это продлиться, прежде чем ее сердце вновь будет разбито, - О, Боже, я падаю – она не знала.
Елена поняла, что находится где-то недалеко от пансионата - на высоте, по крайней мере, восьмидесяти футов - и стремительно падает вниз. Её первое, паническое умозаключение было, что она сейчас умрёт, а затем она инстинктивно раскинула руки, поджала ноги и сумела остановить па-дение после двадцати футов ужаса.
Я потеряла свои крылья навсегда, не так ли? - думала она, сконцентрировав свое внимание на месте между лопатками. Она только знала, где они должны быть. Но ничего не произошло.
Как бы то ни было, она поняла, что может смотреть вниз и видеть площадку с перилами на крыше дома достаточно хорошо. И чем дольше она смотрела на вещи, тем лучше их видела. Зрение вампира, подумала она. Это доказывало, что она изменяется. Или, да, кое-где небо прояснялось.
То, что она увидела, был темный и пустой пансион, вызывающий тревогу. Из-за чего отец Кэ-ролайн и заявлял о заседании. И то, что она узнала телепатически от Дамона о планах Шиничи в эту ночь. Может это не настоящий пансион, а очередная ловушка?
- мы сделали это! – закричала Бонни едва они достигли дома. Она знала, что ее голос пронзи-телен, даже сверхпронзителен. Но, так или иначе, вид ярко освещенного пансиона, словно рождест-венская елка со звездой на макушке, успокоил ее. Даже если она понимала, что это не правильно, она чувствовала, что может кричать с облегчением.
- да, мы сделали это – раздался глубокий голос д-ра Алперта . – Все мы. Но Изобель больше всех нуждается в лечение, при чем немедленном. Теофилия, вот твои лекарства, возьми. И да, кто-то должен помочь Изобель принять ванну.
- я могу помочь, - произнесла Бонни дрожащим голосом, после краткого колебания. – Она ведь теперь будет спокойна, да? Правильно?
- я пойду с Изобель, - сказал Мэтт. – Бонни, ты пойдешь с миссис Флауэрс и поможешь ей. И прежде чем мы войдем, я хочу чтобы все поняли одну вещь: никто никуда не ходит один. Передви-гаемся по двое или трое. – В его голосе можно было услышать нотки властности.
- в этом есть смысл, - сказала решительно Мередит и встала рядом с доктором.- Ты должен быть осторожнее, Мэтт. Изобель очень опасна.
Это случилось тогда, когда высокие тонкие голоса зазвучали снаружи дома. Было похоже на то, словно две или три девочки пели.
- Иса-чан, Иса-чан, выпила чай и съела свою бабушку (?)
- Тами? Тами Брайс? – требовательно спросила Мередит, открывая дверь, в то время как мело-дия началась вновь.
Она рванулась вперед, потом она схватила доктора за руку и протащила ее, пока она бежала вперед.
И да, Бонни, это было три маленьких фигуры, одна в пижаме, и две в ночных рубашечках. Это были Тами Брайс и Кристин Данстан и Ава Зарински. Аве было всего около одиннадцати, думала Бонни,
Потом они снова начали петь, и Мэтт пошел следом за Кристин.
- Помогите мне! – закричала Бонни. Она внезапно повисла пинающейся лошади, которая бры-калась во все стороны. Изобель казалась сумасшедшей, и она становилась все безумнее с каждым повтором мелодии.
- Я возьму ее, - сказал Мэтт, пытаясь удержать ее медвежьей хваткой, но даже вдвоем невоз-можно было удержать Изобель.
-я дам ей другое успокоительное, - сказал д-р Альперт. И Бонни заметила взгляд брошенный Мэттом на Мередит – подозрительный взгляд.
- нет - нет, позвольте г-же Флауерс кое-что сделать. – Отчаянно произнесла Бонни, но шприц для подкожных инъекций уже был возле руки Изобель.
- …
- Мередит! Что с тобой? – закричал доктор, скручивая ей запястье.
- дело не в том, что со мной не так. Дело в том, что с вами? Кто вы? Где мы? Это не может быть настоящий пансион!
- Обасан! Миссис Флауэрс! Не могли бы вы помочь нам? – Бонни задыхалась, все еще пытаясь удержать Изобель.
- я попробую, - сказала миссис Флауэрс, подходя к ней.
- нет, я говорю про д-ра Алперта. И возможно Джима. Вы не знаете каких-нибудь заклинаний, которые могут заставить человека принять его истинную форму?
- о!- воскликнула Обасан. – я могу помочь с этим. Опусти меня, Джим, дорогой. Все примут свою истинную форму в мгновение ока.
Джейнила была второкурсницей с большими мечтательными темными глазами, которые чаще всего устремлялись в книгу. Но сейчас, когда время двигалось к полуночи, а бабушка все еще не по-звонила, она закрыла свою книгу и посмотрела на Тая. Тайрон казался большим и жестоким на фут-больном поле, но с ней он был милым, добрым и ласковым старшим братом, которого только могла пожелать девочка.
- думаешь с бабушкой все в порядке?
- хм? – Тайрон тоже ткнул свой нос в книгу, но это была одна из книжек, которые должны - были помочь- попасть - в – колледж – вашей – мечты. Как старший, она должен был принимать все важные решения. – Конечно, с ней все хорошо.
- что ж, я собираюсь проведать маленькую девочку.
- знаешь что, джей? – поддразнивая, он ткнул в нее ногой. – Ты слишком много переживаешь.
Сейчас он снова уткнулся в главу шестую «Как Максимально Использовать Ваше Социальное Обеспечение». Но вдруг над ним закричали. Длинный громкий и высокий крик – кричала его сестра. Он захлопнул книгу и бросился к ней.
- обасан? – помолвила Бонни.
- одну минуту, дорогая – сказала бабушка Ситоу. Джим опустил ее и теперь она смотрела прямо на него: она вверх, а он вниз. И было что-то…очень плохое во всем этом.
Бонни чувствовала волну чистого ужаса. Мог ли Джим сделать что-то плохое с Обасан пока нес ее? Конечно мог. Почему она не подумала об этом? И еще был доктор, с его шприцом, готовый воткнуть его любому «слишком буйному». Бонни взглянула на Мередит. Но Мередит все еще пыталась утихомирить двух орущих маленьких девочек, и могла только беспомощно оглянуться назад.
Ладно тогда, думала Бонни. Я ударю его туда, где будет больнее, и оттащу старушку от него. Она повернулась к Обасан и почувствовала, как кровь стынет в венах.
- только одну вещь я должна сделать… - произнесла Обасан. И она сделала это. Джим согнулся пополам и наклонился к Обасан, которая поднялась на цыпочки. И они слились в глубоком, интим-ном поцелуе.
- о Боже!
Она встретили четверых в лесу – и предположили, что двое были нормальными, а двое - бе-зумными. Как можно понять кто из них безумен? Так, если двое из них видят то, чего нет…
Но дом был здесь. Бонни могла его видеть. Она тоже была безумна?
- мередит! пошли отсюда! – закричала она. Нервы у нее были на пределе, и она бросилась бе-жать от дома по направлению к лесу.
Что-то сверху схватило ее, словно сова мышь, и держало мертвой хваткой.
- куда-то собралась? – голос Дамона спросил сверху, скользя последние несколько метров пе-ред тем, как остановиться, аккуратно держа ее в стальных руках.
- Дамон!
Глаза Дамона были прищурены, словно только он мог видеть в этом шутку.
- да, зло собственной персоной. Ну, давай, скажи что-нибудь, моя маленькая ярость.
Бонни исчерпала все силы, пытаясь высвободиться из его рук. Она даже не смогла порвать его одежду.
-что? – резко спросила она. Безумец или нет, последний раз она видела Дамона, когда она по-звала его, чтобы он помог спасти ее от безумства Кэролайн. Но, если верить Мэтту, он сделал что-то ужасное Елене.
- почему девушки так любят изменять грешника? Почему вы просто не можете дать им любой вариант хода, если чувствуете, что они изменяют вас?
Бонни не понимала, о чем он говорит, могла лишь догадываться.
- что ты сделала с Еленой?- спросила она жестко.
- дал ей то, что она просила. Только и всего. – Ответил Дамон, его темные глаза мерцали. – Это что, так страшно?
Бонии, испугавшись этого его мерцания, не пыталась больше высвободиться. Она знала, что это бесполезно. Он был быстрее и сильнее. И он мог летать. Во всяком случае, в его лице она это видела: какую-то беспощадность. Здесь они были не просто Бонни и Дамон. Они были только хищником и жертвой
И теперь она вернулась с Джимом и Обасан – нет, с парнем и девушкой, которых никогда не видела раньше. Бонни появилась вовремя, чтобы увидеть трансформацию. Она увидела, как тело Джима сократилось, а волосы почернели, но поразительно было не это. Поразительно было то, что волосы на концах не были черными, они были малиновыми. Это было похоже на пламя, лизущее кончики темноты. Его глаза были золотыми и смеялись.
Она увидела Обасан - будто старое тело вдруг стало молодым и сильным, стройным. Как у куклы. Эта девушка была прекрасна; признала Бонни. У нее были великолепные черные глаза и шелковистые волосы, ниспадающие почти до талии. И волосы эти были подобны волосам ее брата – только краснота была ярче, алый вместо малинового. Одета она была в черный кружевной топ, ко-торый только подчеркивал всю красоту ее груди. И конечно черные короткие кожаные штаны, под-черкивающие стройность бедер. На ногах были дорогие и черные туфли на высоком каблуке, на ног-тях яркий красный лак, такой же блестящий, как и кончики ее волос. На поясе висела свернутая плетка с черной ручкой, покрытая чешуйками ( чего?)
- мои внуки..? – произнес медленно доктор Алперт.
- они не имеют ничего общего с нами, - ответил парень со странными волосами и очарователь-ной улыбкой. – Пока они занимаются своим делом, можете не волноваться о них.

-это самоубийство. Или попытка самоубийства. Или еще что-нибудь. – Говорил Тайрон поли-ции, чуть не плача. – Я думаю, это парень по имени Джим, который пришел в мою школу в прошлом году. Нет, это не имеет отношения к наркотикам. Я пришел сюда, чтобы проведать мою маленькую сестру Джайнелу. Она была няней – просто присматривала? Этот парень отгрыз большую часть своих пальцев. А когда я вошел он сказал «Я всегда буду любить тебя, Елена» и взял карандаш… нет, я не могу сказать вам, жив он или нет. Но здесь есть еще старая леди наверху. И я уверен, что она мертва, потому что она не дышит.

- кто ты, черт возьми? – спросил Мэтт, глядя воинственно на странного мальчика.
- я…
- и какого черта ты тут делаешь?
- я, черт возьми, Шиничи, - сказал парень громко, раздосадованный, что его прервали. И когда Мэтт на него посмотрел, добавил раздраженным голосом:
- я – китсун – ты можешь называть меня просто лис – тот, кто орудует в вашем городке, идиот. Я пришел с другой стороны земли, чтобы сделать это. И я думаю, ты уже слышал обо мне, по край-ней мере. А это моя любимая сестра Мисао. Мы близнецы.
- да меня не волнует даже если вы тройняшки! Елена говорила, что кто-то еще, помимо Дамона, стоял за всем этим. И что Стефан перед…Эй! Что ты сделал со Стефаном? Что ты сделал с Еленой?
Пока двое парней свирепо, ощетинившись, уставились друг на друга – в случае с Шиничи это было буквально, так как волосы у него стояли дыбом – Мередит обвела взглядом Бонни, доктора Алперта и миссис Флауэрс. Затем она взглянула на Мэтта, и коснулась слегка своей груди. Она был достаточно сильно, чтобы противостоять ему, хотя доктор Алперт коротко кивнул, выражая согласие помочь ей.
А потом, пока парни соревновались в громкости, Мисао хихикала на земле, а Дамон стоял, прислонившись к двери и закрыв глаза, они задвигались. Без сигнала, но одновременно, они побе-жали, инстинктивно, как по команде. Мередит и доктор Алперт схватили Мэтта с обеих сторон, и просто свалили его с ног. А Изобель неожиданно налетела на Шиничи с гортанным криком. Они не ожидали от нее ничего такого и это, безусловно, удобно, думала Бонни, пока бежала сквозь препят-ствия, даже не глядя на них. Мэтт все еще кричал и пытался вырваться, чтобы дать выход своему гневу и нанести Шиничи хоть какой-нибудь вред. Но он не мог освободиться, чтобы сделать это.
Бонни все еще не могла поверить, что они сделали это и что они снова в лесу. Даже миссис Флауэерс справлялась и у многих из них даже были фонарики.
Это было чудо. Они сбежали даже от Дамона. Теперь проблема была вести себя тихо и попы-таться пройти через Старый лес, не потревожив ничего. Возможно, они смогут найти дорогу к на-стоящему пансиону. Тогда они смогли бы решить, как спасти Елену от Дамона и его двух друзей. Даже Мэтту пришлось признать, что они вряд ли смогут одолеть трех сверхъестественных существ, обладающих силой.
Бонни было жаль, что им не удалось взять Изобель с собой.
- ну, в любом случае мы должны идти к настоящему пансиону – сказал Дамон, глядя как Мисао наконец смогла справиться с Изобель. Теперь последняя находилась в полубессознательном состоя-нии. – Там наверняка будет Кэролайн.
Мисао отвела взгляд от Изобель и, казалось, начала спокойно:
- Кэролайн? Зачем нам нужна Кэролайн?
- все это часть забавы, не так ли? – промолвил Дамон своим самым очаровательным кокетли-вым голосом. Шиничи перестал выглядеть замученным и улыбнулся.
- та девочка… она та, которую ты использовал как переносчика? – он лукаво взглянул на сест-ру, чья улыбка казалась немного напряженной.
- да,но…
- чем больше, тем лучше – сказал Дамон, веселясь все больше. Он не заметил, как Шиничи ух-мыльнулся за его спиной, бросив взгляд на свою сестру.
- не сердись, милая – сказал он ей, щекоча ее под подбородком, его золотые глаза сверкали. – Я никогда не смотрел на девушку. Но если Дамон говорит, что будет весело, значит так и будет. – Ух-мылка превратилась в настоящую злую улыбку.
- и нет никаких шансов ни у кого из них уйти? – спросил рассеянно Дамон, глядя в темноту Старого леса.
- дай мне… - отрезал китсун. – вы, вампиры, прокляты, не так ли? И не должен передвигаться по лесу.
- это – моя территория, наряду с кладбищем, - начал мягко Дамон, но Шиничи был настроен решительно.
- живу в лесах. – Сказал он. – у меня есть власть над кустарниками и деревьями. И я провел не-сколько опытов. Результаты ты увидишь очень скоро. И, отвечаю на твой вопрос. Нет, никто из них не сможет убежать.
- это все, что мне нужно было знать, - ответил Дамон все также мягко, но продолжая присталь-но всматриваться в золотые глаза. Затем он пожал плечами и отвернулся, глядя на луну, которая просвечивала сквозь вихревые облака на горизонте.
-у нас есть в запасе еще час до начала ритуала. – сказал Шиничи за его спиной. – вряд ли мы опоздаем.
- лучше поспешить, - пробормотал Дамон. – Кэролайн может производить ужасно хорошее впечатление на исколотую девочку в истерике, если люди опоздают.
Фактически луну была высоко на небе. Кэролайн вела автомобиль своей матери к пансиону. На ней было вечернее платье, которое выглядело будто нарисованное, в ее любимых тонах – бронзовых и зеленых. Шиничи взглянул на Мисао, которая хихикала, зажав рот ладонью, а затем посмотрел вниз.
Дамон проводил Кэролайн к подъезду пансиона и сказал:
- это лучшие места.
Вышло некоторое недоразумение. Поскольку люди попытались сами разобраться. Дамон говорил весело Тами, Кристин и Аве:
- к сожалению, вам троим, достались места на галерке. Это значит, что вы будете сидеть на земле. Но если вы будете вести себя хорошо, я позволю вам сидеть рядом со мной в следующий раз.
Остальные следовали за ним, иногда восклицая что-то. Но Кэролайн была именно той, кто спросил раздраженно:
- почему мы должны заходить внутрь? Я думала, они должны быть снаружи.
- самые ближайшие места не опасны, - коротко бросил Дамон. – Мы сможем все хорошо рас-смотреть оттуда. Королевская ложа, так сказать. Ну, пошли.
Близнецы- лисы и человеческая девочка следовали за ним, включая свет в темном доме, включая площадку с перилами на крыше.
- ну и где они?- спросила Кэролайн, глядя вниз.
- они будут здесь с минуты на минуту. – Ответил Шиничи, бросив взгляд, который был и озадаченный и осуждающий одновременно. Он как будто говорил: да кто такая эта девочка? Она же не декламирует стихи.
- а Елена? Она тоже будет здесь?
Шиничи не стал отвечать совсем, а Мисао только хихикала. Но Дамон приблизился к уху Кэролайн и прошептал.
После чего глаза Кэролайн заблестели зеленым словно кошачьи. А улыбка напоминала кота, который только что поймал канарейку.

0

38

Глава 36

Елена ждала в своем дереве.
Это не было фактически чем-то другим, все ее шесть месяцев в мире духов, где она провела большую часть своего времени, еще наблюдая за другими людьми, за ожиданием, и наблюдением некоторых из них. Те месяцы преподавали ей терпеливую настороженность, которая изумит любого, кто знал старую, вспыльчивую Елену.
Конечно, старая вспыльчивость Елены все еще была в ней, и иногда бунтовало. Насколько она могла видеть, ничего не случалось в темном пансионате. Только луна, казалось, перемещалась, ползя медленно выше в небо.
Деймон сказал, что у Шичини было дело в 4:44 утра или вечера, она задумалась. Может быть, эта Черная магия работала по другому графику, чем она слышала.
В любом случае, это было для Стефана. И как только она подумала, что она знала, что она бу-дет ждать здесь в течение многих дней, если это было тем, что было нужно. Она могла, конечно, ждать до рассвета, когда никакой обладающий чувством собственного достоинства раб Черной магии не будет фактически начинать церемонию. И в конце то. Чего она ждала, пришло, чтобы отдохнуть возле правой стороны ее ног. Сначала прибыла фигура, идя из Старого Леса к тропам гравия пансиона. Их не трудно было узнать, даже на длинном расстоянии. Одним был Деймон, у которого было бог весть что такое, что Елена не могла не заметить даже с расстояния полумили- и с другой стороны была его аура, которая была хорошей копией его старой ауры, тот нечитаемый, неразрушимый мяч черной стороны. Отвращение хорошая имитация фактически. Фактически, это почти походило на тот…
Это было тогда, Елена позже поняла, что она чувствовала свой самый первый приступ расте-ряности.
Но прямо сейчас она охвачена моментом, что она отбросила плохую мысль. Тот с глубокой се-рой аурой с темно – красными вспышками должен быть Шиничи, предположила она. И та с той же самой аурой, какой охвачены девочки: своего рода грязный цвет, скрещенный с апельсином, должна быть сестрой-близнецом Мисао. Только те два, Шиничи и Мисао держались за руки, иногда даже тыкаясь носом друг в друга, как могла видеть Елена, поскольку они подходили близко к пансиону. Они, конечно, не действовали как какие-нибудь брат и сестра. Которых видела Елена.
Кроме того, Деймон нес главным образом голую девочку на плече, и Елена не могла вообра-зить, кто это мог быть.
Терпение, она думала про себя. Терпение. Главные игроки, как и обещал Деймон, будут здесь позже. И незначительные игроки…
Хорошо, во-первых, следующие за Деймоном и его группой были три маленькие девочки. Она признала Тами Брайс быстро, из-за ее ауры, но две другие были незнакомками. Они прыгали, скакали и резвились из леса к пансиону, где им Деймон что-то сказал, и они пришли, чтобы сидеть в огороде госпожи Фловерс, почти непосредственно под Еленой. Один раз взглянуть на ауры странных девочек было достаточно, чтобы идентифицировать их как большое количество домашних животных Мисао.
Тогда, по дороге прибыл очень знакомый автомобиль - он принадлежал матери Керолайн. Ке-ролайн вышла, и помог ей Деймон, который, как заметила Елена, не упустит этот шанс.
Елена радовалась, поскольку она видела, что огни продвинулись, когда Деймон и его три гостя путешествовали по пансиону, освещая их путь как они пошли. Они вышли очень высоко, стоя в од-ном ряду на прогулке вдовы, смотря вниз.
Деймон хватал свои пальцы, и огни заднего двора горели, как будто это была реплика для по-каза.
Но Елена не видела актеров-жертв церемонии, которая собиралась начаться именно тогда. Они были у далекого угла пансиона. Она могла видеть их всех: Мэтта и Мередит, и Бонни, и госпожу Фловерс, и странно старого д-р Алперта. То, что не понимала Елена, было то, почему они не боро-лись, более твердая Бонни конечно делала достаточно шума для всех них, но они действовали, так как, будто они выдвигались вперед против их желания.
Это было то, когда она видела вырисовывающуюся темноту позади них. Огромные тени, без особенностей, которые она могла идентифицировать.
Это было в том пункте, что Елена поняла, даже по воплям Бонни, если бы она держалась все еще внутри и сосредоточилась достаточно трудно, то она могла бы услышать то, что говорили все вдовы на прогулке. И пронзительный голос Мисао пробуждал остальных.
«О прекрасно! Мы вернули их всех»,- она визжала, и поцеловала щеку своего брата, несмотря на его беглый взгляд раздражения.
«Конечно, мы сделали. Я так и сказал» - начал он, когда Мисао еще раз завизжала.
«Но с кого из них мы начнем?», она поцеловала своего брата, и он мягко погладил её волосы.
«Ты первая, выбирай», сказал он.
«Дорогой», бесстыдно ворковала Мисао.
Эти два, Елена думала, являются реально обаятельными. Близнецы, ха?
«Один немного шумит» сказал Шиничи твердо указывая на Бонни. «Успокойся! Заткнись!» Он добавил, поскольку Бонни была выдвинута или продвинута тенями. Сейчас Елена могла видеть ее более ясно.
И она могла услышать душераздирающие просьбы Бонни к Деймону, чтобы не делали это с другими. «Я не прошу обо мне не посредственно» - кричала она. Поскольку ее тянули в свет, - «но д-р Алперт - хорошая женщина, она не имеет никакого отношения к этому. Ни госпожа Фловерс. И Мередит и Мэтт уже достаточно пострадали. Пожалуйста!»
Был рваный хор голосов, поскольку другие, очевидно, пытались бороться и были подчинены. Но голос Мэтта возвышался выше всего этого. «Если ты тронешь ее, Сальваторе, ты будешь про-клятым будь уверен, тебе придется меня убить тоже!»
Сердце Елены дрогнулось, поскольку она слышала голос Мэтта, казавшийся настолько силь-ным и прекрасным. Она, наконец, нашла его, но не могла придумать способ спасти его.
«И затем мы должны решить, что с ним сделать, с чего начать», сказала Мисао, хлопая как сча-стливый ребенок на вечеринке по случаю ее дня рождения.
«Выбирай» Шиничи ласкал волосы сестры и шептал ей на ухо. Она повернулась и поцеловала его в губы. Также не торопливо.
«Что-Что продолжается?» сказала Керолайн. Она никогда не была одной из робких, подумала Елена. Теперь она подвинулась, чтобы зацепится за незанятую руку Шиничи.
В течение момента Елена думала, что он будет бросать ее от прогулки вдовы и наблюдать ее погружение к основанию. Тогда он повернулся, и он и Мисао уставились друг на друга.
Тогда он засмеялся.
«Извини, извини, тяжело, когда твоя жизнь вечеринка» сказал он. «Что ты думаешь об этом Каролин - Керолайн?»
Керолайн уставилась на него. «Почему она держит тебя на этом пути?»
«В Ши никакой Ши драгоценной сестры.» сказал Шиничи. «И… хорошо я не видел ее долгое время. Мы заново знакомимся.» но поцелуй, которым он поцеловал Мисао, едва ли был братским. «Продолжай» обратился он к Керолайн. «Ты выбираешь первое действие на Фестивале Лунных ду-хов! Что мы с ней сделаем?» Керолайн начала подражать Мисао, целуя щеку и ухо Шичини. «Я здесь новая, « сказала она кокетливо. «Я действительно не знаю, что ты хочешь, чтобы я выбрала».
«Глупая Керолайн. Естественно, как она…» Шиничи был внезапно задушен большими объ-ятьями и поцелуем сестры. Керолайн которая очевидно хотела внимания выбора, обреченного на нее, даже если она не понимала предмет сказала «Хорошо, если ты не говоришь мне, я не могу выбирать. И так или иначе, где Елена? Я не вижу ее где-нибудь!» Она казалось осмотрелась вокруг, когда Деймон скользнул и прошептал на ухо. Тогда она улыбнулась снова, и они оба посмотрели на сосны, окружающие пансион.
Это был второй приступ растерянности у Елены. Но Мисао уже говорила, и это потребовало полного внимания Елены.
«Прекрасно! Тогда выберу я» Мисао наклонилась вперед, посмотреть на краю крыши на людей ниже, ее темные широкие глаза, подводя итог возможностей в том, что было похоже на бесплодное прояснение. Она была настолько деликатна, столь изящна, как она вставала, чтобы шагнуть и поду-мать; ее кожа была настолько белоснежной, и ее волосы столь гладкие и темные, что даже Елена не смогла отвести взгляд от нее.
Тогда лицо Мисао осветилось и она заговорила. «Распространите ее на алтаре. Ты принес не-которые из своих гибридов?»
Последнее было не как вопрос, а как взволнованное восклицание.
«Мои эксперименты? Конечно, любимая. Я сказал тебе так,» Шиничи ответил и добавил, смот-ря в лес, «Два из вас- мужчина и Старый Верующий!» И он щелкнул своими пальцами. Было не-сколько минут беспорядка, во время которого люди вокруг Бонни были поражены, пинались, броса-лись на землю, топтали, и сокрушались, поскольку они боролись с тенями. И затем вещи, которые волочили ноги вперед раньше, волочили ноги далеко впереди с Бонни, удерживая их, мягко свисаю-щие с каждой тонкой руки.
Гибриды были кое-чем как мужчины и кое-чем как деревья со всеми ободранными листьями. Выглядели они так, как будто они должны быть определенно асимметричными. У каждого была изогнутая узловатая левая рука, которая свисала почти к ногам, правая рука, которая была толстой, шероховатой, и была только до талии.
Они были отвратительны. Их кожа была подобна хитину коже насекомых, но намного более ухабистой, с сучками и всеми аспектами коры на ветвях направленными наружу. У них был косма-тый незаконченный взгляд в местах
Они были ужасающими. Их тела были искривленны; они шли, волоча ноги вперед как обезья-ны, их тела законченные на вершине подобны деревянным карикатурным человеческим лицам, пре-одолеваемых путаницей более тонких ветвей, торчащих под нечетными углами- они были созданы, чтобы быть похожими существ кошмара.
И они были голые. И у них вместо одежды не было ничего, чтобы замаскировать ужасные уродства их тел.
Потом Елена действительно знала, какой будет террор, как два шаркающих малаха хромая не-сли Бонни к высеченному пню своего рода напоминающий алтарь, положили ее на это и начали щи-пать во многих слоях одежды, неуклюже, тощими подобными палке пальцами, которые прервались с небольшими потрескивающими звуками, как раз тогда когда порвалась ткань. Они кажется не заботились о том, что сломали пальцы, пока не выполнили свою задачу.
И затем они стали использовать полосы порванной ткани, чтобы еще более неуклюже привя-зать Бонни к четырем узловатым выступам, из собственного тела выхватили и стали стучать в осно-вании вокруг ствола четырьмя сильными ударами толстой палкой.
Тем временем, где-то подальше в тенях, третье дерево-человек, передвинулось вперед. И Елена видела, что этот был, бесспорно, мужского пола.
На мгновение Елена заволновалась, что Деймон мог потерять это. Сойти с ума, обернуться и напасть на обоих лис, это раскрывало его истинную преданность теперь. Но его чувства к Бонни очевидно изменились, так как он спас ее от Керолайн. Он казался отлично гармонирующем около Шиничи и Мисао, бездельничая и улыбаясь, даже говоря что-то, что заставило их смеяться.
Внезапно кое-что в Елене, казалось, резко упало. Это не было приступом растерянности. Это был распустившийся террор. Деймон никогда не выглядел настолько естественным, таким фальши-вым, таким счастливым с кем-нибудь, поскольку он был с Шиничи и Мисао. Они возможно измени-ли его, не возможно, она пыталась убедить себя. Они не могли обладать им снова так быстро, не без нее, Елена знала это.
Но когда ты показала ему правду, он был несчастен, шептало ей сердце. Отчаянно несчастный, несчастно отчаянный. Он возможно достиг владения, как неповинующийся алкоголик достигает бу-тылки, желая только забвения. Насколько Елена знала Деймона, он охотно предложил темноте вер-нуться назад.
Он не мог выдержать стоять на свету, думала она. И так теперь он в состоянии смеятся даже над страданием Бонни.
И где это ее ставило? Деймон не перешел на другую сторону, больше союзник или враг? Елена начала дрожать с гневом и ненавистью да и страхом также, поскольку она рассмотрела свое положе-ние.
В полном одиночестве как она могла вообразить как бороться с тремя самыми сильными вра-гами, и их армией деформированных убийц? Не упоминая Керолайн, основной злостной болельщи-цы?
Как будто в подтверждении ее страхов, как будто показать ей, то насколько малы ее возможно-сти были действительно, дерево, за которое она цеплялась, казалось внезапно опустило ее, и на мгновение Елена подумала, что упадет, вращаясь и крича, полностью к земле. Ее захваты и точки опоры, казалось, исчезли внезапно, и она спасла себя только безумной и болезненной борьбой от за-зубренных сосновых игл до гофрированной, темной коры. Ты- теперь человеческая девочка, моя до-рогая, казалось ей говорит это сильный смолистый запах. И ты по уши в Силе нечести и магии. По-чему это борьба? Вы проиграли прежде, чем вы начали. Сдайтесь сейчас, и повреждений будет не так много.
Если бы ей говорили, пытаясь вбить это, то слова, возможно, зажгли бы некоторый вызов, из-за характера Елена. Но вместо этого было только чувство, которое прошло через нее, аура гибели, знание безнадежности ее причины, и несоответствие оружия, которое, казалось, обосновывалось так мягко и так неизбежно как туман.
Она опиралась своей пульсирующей головой на ствол дерева. Она никогда не чувствовала себя настолько слабой, настолько беспомощной- или настолько одинокой, не так как она была недавно разбуженным вампиром. Она хотела Стефана. Но Стефан был не в состоянии победить этих троих, из-за этого она никогда не могла бы его снова видеть.
Кое-что новое случилось на крыше, она поняла устало. Деймон смотрел вниз на Бонни на алта-ре, и его выражение было раздражительным. Белое лицо Бонни смотрело взглядом в вечернее небо решительно, как будто отказываясь больше плакать или просить снова.
Но... неужели все эти случайности так предсказуемы? Спросил Деймон, представляясь искрен-не скучающим.
Ты ублюдок, ты включил бы своего лучшего друга для развлечения, думала Елена. Хорошо, ты только ждешь. Но она знала, что правдой было то, что без него она не могла даже исполнить план А, намного меньше борьбы против этих лис.
«Вы сказали мне, что Ши не Ши , я буду видеть акты подлинной новизны», продолжал Деймон. «Девы загипнотизировали, чтобы порезаться …»
Елена проигнорировала его слова. Она сконцентрировала всю свою энергию на скапливаю-щейся боли в центре ее груди. Она чувствовала, как будто она тянула кровь из ее самых крошечных капилляров, из далеких пределов ее тела, и собирала здесь в ее центре.
Человеческий разум бесконечен, думала она. Это является столь же странным и столь же бес-конечным как вселенная. И человеческая душа …
Три, самые молодые из овладевших, начали танцевать вокруг распластанной Бонни, напевая ложно сладкими голосами маленьких-девочек:
«Ты умрешь прямо здесь,
И когда ты умрешь,
Они будут кидать грязь тебе в лицо!»
Как восхитительно, думала Елена. Тогда она настроилась, развернулась задним ходом от дра-мы, разворачивающейся на крыше. То, что она увидела, поразило ее. Мередит была теперь на про-гулке вдовы, двигаясь, как будто она была очарована под водой. Елена упустила, как она добралась туда- это было своего рода волшебством? Мисао теперь стояла перед Мередит, хихикала. Деймон смеялся, также, но в насмешкой недоверия.
«И Вы ожидаете, что я буду полагать что, если бы я дал девочке ножницы …» он сказал, «она фактически порезала бы ее собственный»
“Попробуйте и лично убедитесь,” Шиничи прерывал, одним из его вялых жестов. Он присло-нялся к куполу в середине прогулки вдовы, Деймон все еще пытался бездельничать. “Разве Вы не видели нашего призера, Изобель? Вы несли ее сюда — она никогда не пыталась говорить?”
Деймон протягивал руку. "Ножницы", он сказал, и изящная пара маникюрных ножниц оказа-лась в его руке. Казалось, что, пока у Деймона был волшебный ключ Шиничи, волшебная область вокруг них продолжит повиноваться ему даже в реальном мире. Он смеялся. “Нет, ножницы взрос-лого размера, для того, чтобы работать в саду. Язык сделал из сильных мускулов, не бумаги.”

Что он держал в своей руке, были большие ножницы определенно не игрушки для детей. Он поднимал их, чувствуя их вес. И затем, к чрезвычайному шоку Елены, он смотрел прямо на нее в ее убежище верхушки дерева, не будучи должный искать ее там вовсе -и подмигивал.
Елена могла только смотреть в ужасе.
Он знал,думала она. Он знал, где я была все время.
Именно об этом он шептал Керолайн.
Это не работало-крыло выкупа, не работало, Елена думала, и чувствовала это, как будто она падала и упадет навсегда. Я должна была понять, что это было бы бесполезно. Независимо от того, что сделано к нему, Деймон всегда будет Деймоном. И теперь он предлагает мне выбор: смотри на двух лучших друзей, замученных и убитых, или шаг вперед, и остановите этот ужас, соглашаясь на его сроки.
Что она могла сделать?
Он устроил шахматные части блестяще, думала она. Пешки на двух различных уровнях, так, чтобы, даже если бы Елена могла бы так или иначе спуститься вниз, чтобы попытаться спасти Бонни, Мередит была бы потеряна. Бонни была привязана к четырем сильным должностям и охранялась мужчинами -деревьями. Мередит была ближе, на крыше, но получить ее Елена должна будет подойти к ней и затем через Мисао, Шиничи, Керолайн, и Деймона непосредственно.
И Елена должна была выбрать. Выйти вперед теперь, или быть выдвинутыми вперед мучением одного из двух, кто был почти частью ее.
Она, казалось, поймала слабое напряжение телепатии, поскольку Деймон стоял там и излучал, и сказал, Это - лучшая ночь моей жизни.
Вы могли всегда только подскакивать, прибыл подобный туману гипнотический шепот унич-тожения еще раз. Закончите тупиковую дорогу, Вы идете. Закончите свое страдание. Закончите всю боль … точно так же как это.
«Теперь- моя очередь,”»говорила Керолайн, проносясь мимо близнецов, чтобы стоять перед Мередит непосредственно. “Это, как предполагалось, было моим выбором во-первых. Таким образом это - моя очередь теперь.”
Мисао смеялась истерично, но Мередит уже выходила вперед, все еще в трансе.
«О,это твой собственный путь,» сказал Деймон. Но он не двигался, все еще смотря любопытно, поскольку Керолайн сказала Мередит, «у тебя всегда был язык как у змеи. Почему ты не делаешь, это для нас прямо здесь, прямо сейчас? Прежде, чем ты разрежешь на куски это.”
Мередит протягивал ее руку без слов, как автомат.
Все еще ее смотря глазами на Деймона, Елена медленно делала вдох. Ее грудь, казалось, вхо-дила в судороги, поскольку она, когда заводы сосунка имели рану их путь вокруг нее и отключали ее дыхание. Но даже сенсации в ее собственном теле не могли остановить ее. Как я могу выбрать? Думала она. Бонни и Мередит—Я люблю их обеих.
И нет ничего иного, чтобы сделать, поняла она, онемела, чувствительное иссушение от ее рук и ее губ. Я не уверена даже, если Деймон может спасти их обеих, даже если я соглашаюсь на …, под-чинение ему. Эти другие- Шиничи, Мисао, даже Керолайн— они хотят видеть кровь. И Шиничи не только управляет деревьями, но и примерно всем в Старом Лесу, включая тех чудовищных мужчин- деревьев. Возможно на сей раз Деймон перехитрил себя, взял больше, чем он мог взять. Он хотел меня — но он пошел слишком далеко, чтобы получить меня. Я не могу увидеть выход.
И затем она действительно видела. Внезапно все упало на места и было блестяще ясно.
Она знала..
Елена смутила Бонни, почти в состоянии шока. Бонни смотрела на нее, также. Но не было ни-какого ожидания спасения в том маленьком, треугольном лице. Бонни уже приняла свою судьбу: мука и смерть.
Нет, думала Елена, не зная, могла ли бы Бонни услышать ее.
Верь, говорила она Бонни.
Не вслепую, никогда вслепую. Но верь в то, что тебе ум говорит, правда, и что твое сердце говорит тебе, правильный путь. Я никогда не позволял бы тебе идти — или Мередит также.
Я верю, думала Елена, и ее душу качала сила этого. Она чувствовала внезапную волну в пределах себя, и она знала, что пришло время идти. Одно слово звонило в ее уме, поскольку она стояла и отпустила своих захватов на стволе дерева. И что одно слово отозвалось эхом в ее уме, поскольку она нырнула головой вперед от ее шестидесятифутовой высоты в дереве.
Верить.

0

39

Глава 37

Пока она падала, вся жизнь промелькнула в ее памяти.

То, как она увидела Стефана в первый раз – тогда она еще была совершенно другим человеком. Внешне холодная как лед и совершенно безумная изнутри. Или наоборот? Все еще в мертвенном оцепенении после смерти родителей. Пересытившаяся жизнью и всем, связанным с парнями. Прин-цесса в ледяной башне. Похоть была ее оружием, ее силой… пока она не встретила его.

Верь.

Потом мир вампиров… и Дамон. И вся порочная дикость, вдруг проснувшаяся внутри нее, вся страсть. Стефан был ее опорой, а Дамон – огнем. Как бы далеко она ни заходила, он всегда мог за-манить ее чуть дальше. Она знает, что в один прекрасный день они зайдут слишком далеко – они оба. Но сейчас все, что ей надо было делать – это просто…

… верить.

Мередит, Бонни, Мэтт. Их отношения, несомненно, изменились. Поначалу она не понимала, чем заслужила таких друзей, и относилась к ним не так, как стоило бы. Но они все равно не бросили ее. И сейчас она знает, что умрет за них, если это вдруг потребуется.

Снизу Бонни следила за ее прыжком. Все остальные на Ведьминской тропе следили тоже, но она смотрела именно на лицо Бонни – ошарашенной, испуганной, не верящей Бонни, жаждущей за-кричать, но в то же время понимающей, что никакой крик не спасет Елену от опрометчивого прыжка навстречу смерти.

Бонни, верь в меня. Я спасу тебя.

Я помню как летать.

0

40

Глава 38

Бонни знала, что отправляется на смерть.
Она уже предвидела это - деревья, которые двигались как люди, с их уродливыми лицами и толстыми, узловатыми конечностями - окружили небольшую группу людей в старом лесу. Она услышала рык большой черной собаки, на миг промелькнувшей в свете ее фонаря. В семье Бонни существовала одна примета, связанная с собаками: в след за рыком приходила смерть.
Теперь смерть придет за ней.
Но она молчала, даже когда доктор Альберт спросил: «Во имя Небес, что это?». Бонни пыталась быть смелой. Мередит и Мэтт были смелыми. Было в них что-то, заставляющее идти вперед да-же в тех ситуациях, в которых нормальные люди убежали бы и спрятались. Они были хорошей командой. Конечно, доктор Альберт тоже был сильным и надежным, и миссис Флауэрс, решившая, что подростки являются ее собственностью и нуждаются в заботе.
Бонни тоже хотела казаться смелой. Она приподняла голову, прислушиваясь к шорохам и пы-таясь найти Елену, если не с помощью слуха- то своими психическими способностями. Было трудно использовать два вида слуха одновременно. Слишком много она слышала собственными ушами: различные шорохи в тишине и шепот кустарника, в котором никого не было. От Елены не было ни звука. Даже когда Бонни начала звать ее снова и снова: Елена, Елена, Елена!
Она снова человек, наконец, с грустью поняла Бонни. Она не может меня слышать или ответить. Из всех нас она единственная, чудом сумевшая спастись.
Это было после того, как первые Древо-люди появились перед группой искателей. Казалось, детский кошмар воплотился в жизнь, когда внезапно деревья-гиганты начали двигаться, превращая длинные ветки в руки, в оружие. Все с криком пытались убежать подальше.
Бонни никогда не забудет как Мэтт и Мередит пытались помочь ей сбежать.
Древо-человек был нетороплив. Но когда они развернулись, пытаясь сбежать, оказалось, что позади стоит еще одно. И справа и слева. Они были окружены.
Они были как загнанный скот, как рабы. Тех, то пытался сопротивляться, деревья били по го-лове, связывали ветвями и с помощью небольшой повязки на ноге тащили за собой.
Их поймали, но не убили. Возможно, им была уготована другая участь. Не трудно догадаться какая: фактически у Бонни было много вариантов. Это была иллюзия выбора, который был уже сделан за них.
В конце, кажется после часов ходьбы, Бонни начала узнавать вещи. Они собирались вернуться в пансион снова. Теперь их туда тащат. Машина Кэролайн была снаружи. В доме горел свет, хотя несколько окон оставались темными.
Палачи уже ждали их.
И теперь, после просьб и криков, она попыталась снова стать смелой.
Когда этот парень со странной прической сказал, что она будет первой, она точно поняла что он имел ввиду и как она умрет и внезапно ей стало страшно. Но она не собиралась кричать.
Она видела неясные тени в окне, но Дамон рассмеялся, когда Древо-люди начали срывать с нее одежду. Теперь он смеялся, наблюдая как Мередит связывает садовый куст. Она не попросит у него помощи. Не теперь, когда это не будет иметь никакого смысла.
Теперь она упала на спину, ее руки и ноги были связаны, она была абсолютно беспомощной в тех лоскутах, что остались от ее одежды. Она хотела, чтобы ее убили первой, чтобы не видеть как Мередит разрывается на куски.
Крик поднимался в ней подобно змее, когда она увидела Елену, находившуюся высоко над белой сосной.
- Крылья ветра,- прошептала Елена, все быстрее проносясь над землей.
Они появлялись из ниоткуда, словно находясь в Елене. Они были неосязаемыми, около сорока футов в развороте, они были словно сотканы из золотистой паутины, по цвету похожего на Балтийский янтарь , медленно переходящий в слабый цетрин(pale citrine) на концах. Они все еще держали ее в воздухе, медленно двигаясь вверх-вниз, они помогали ей лететь навстречу ветру, неся к месту, где ей придется идти пешком.
Не к Бонни. Это то, чего они ждали. С высоты ее полета она видела Бонни, но никак не могла придумать как освободить ее от пут и снова подняться вверх.
Вместо этого Елена в последний момент свернула на вдовью площадку("вдовья площадка" -площадка с перильцами на крыше прибрежного дома, где жёны моряков ожидали своих мужей, здесь имеется ввиду крыша пансиона),выхватила из поднятой руки Мередит садовые ножницы, и затем отрезала прядь длинных шелковистых красновато-черных волос. Мисао закричала, а потом…
Это началось когда Елене действительно нужна была поддержка. Ей нужны были силы для по-лета, а пока она просто парила. Ей нужны были положительные эмоции, чтобы сделать хотя бы взмах. Такие как… как когда она впервые поцеловала Стефана. Другие девушки ждали бы инициативы от парня, но не Елена. Кроме того Стефан считал поцелуи прелюдией для жертвы и она стала первой, от которой он ничего не требовал взамен.
И теперь ей действительно нужно лететь.
Я знаю, что могу…
Но Мисао была не так проста, и память Елены ослабевала. Огромные золотые крылья становились меньше. Шиничи пытался заставить ветви плюща подняться вверх и схватить Елену, а Дамон удерживал Мередит неподвижной.
Слишком поздно Елена поняла, что ее план не сработает.
Она была одна против всех. Их было слишком много.
Она была одна, и боль заставляла ее повернуть назад. Мисао делала ее все тяжелее, и крылья начинали дрожать. Было слишком тяжело держаться в воздухе и через пару минут она уже не сможет держаться.
Она была одна и как любой человек скоро умрет.
И потом, через агонию, скрутившую ее тело, она услышала голос Стефана:
- Елена! Перестань бороться! Просто падай, и я поймаю тебя!
Как странно, подумала Елена, как будто во сне. Его любовь и паника звучали в голосе, делая его другим. Делая его похожим на:
- Елена! Я с тобой!- сказал Дамон.
Словно выпрыгнув из сна, Елена осмотрелось вокруг. Внизу был Дамон, он стоял перед Мере-дит, словно защищая ее, и смотрел на Елену. Его губы продолжали шевелиться.
Он был с ней.
- Мередит,- продолжил он,- девушка, но это не повод страдать лунатизмом! Твои друзья нуж-даются в тебе! И Елена нуждается!
Медленно Мередит посмотрела вверх. Ее глаза остановились на золотых крыльях Елены. И Елена увидела в ее глазах желание жить и немедленно действовать.
- Елена,- прокричала Мередит. – Я с тобой! Елена!
Как она знала, что сказать? Ответ был прост: Мередит на то и Мередит. И она всегда знала что говорить.
Теперь она услышала крик Мэтта:
-Елена,- радостно кричал он,- Я с тобой! Елена!
И глубокий голос доктора Альберта:
- Елена, я с тобой! Елена!
И на удивление стойкий вскрик миссис Флауэрс:
-Елена, я с тобой! Елена!
И даже тихий шепот Бонни:
- Елена, мы все с тобой! Елена!
И где-то глубоко в сердце голос Стефана шептал: «Я с тобой, мой ангел»
- Мы все с тобой, Елена!
Она не бросила Мисао. Ее крылья вновь подхватили поток воздуха, и хоть она и не могла управлять полетом, но уже держалась в воздухе более устойчиво. Она все еще смотрела вниз на Да-мона. Смотрела, и слезы капали из глаз. Елена не знала, почему она плачет, но часть ее всегда будет стыдиться того, что она могла сомневаться в нем.
Потому что Дамон был не просто на ее стороне. Прежде она ошибалась, а он был готов отдать за нее жизнь. Он боролся с ветвями лозы, спасая Мередит и Елену.
Это задерживало Мисао, но Шиничи, успевший превратится в лиса, пытался допрыгнуть до Елены, чтобы разорвать ей глотку. Он не был похож на настоящего лиса. Он был огромным, как волк и свирепым как росомаха.
Тем временем вдовья площадка полностью скрылась под зарослями лозы, по которым подни-мался Шинчи. Елена не знала, каким путем ей избежать столкновения. Ей нужно было время, чтобы собраться с собой и справиться со всем этим.
Кэролайн закричала, и Елена, проследилаза ее взглядом. В своем подсознании, которое она также направила на промежуток между ветками, в которые бросилась сама, она знала, что держит Мисао за волосы. Это должно было быть чрезвычайно болезненным для женщины-лисы, потому что та уже качалась взад-вперед, подобно маятнику, ниже Елены.
Елене было достаточно одного взгляда, чтобы увидеть, что делал Дамон за ее спиной. Он дви-гался быстрее всех, кого она знала. Он держал Мередит на руках и торопился отнести ее к выходу. Как только она вошла –то сразу появилась внизу, направляясь к Бонни, распятой на своеобразном алтаре только чтобы врезаться в одного из Древо-людей. В то же время Дамон уже подлетел к Елене. Их глаза встретились, и что-то промелькнуло между ними как удар электричества. Ее тело покрылось мелкими мурашками от его взгляда.
Потом она снова сфокусировала свой взгляд на кричащей Кэролайн. Воспользовавшись ее за-мешательством Мисао использовала свой хлыст и схватила Елену за ногу, подзывая на подмогу од-ного из Древо-людей. Елене нужно было подняться выше. Она не представляла как управлять своими золотыми крыльями, но они сами откликнулись на ее мысли. Словно она всегда имела их. Хитрость была не в том, чтобы думать как лететь, важнее было где она хотела оказаться.
С другой стороны Древо-человек начал расти. Это было похоже на детский кошмар о гигантах. Это заставило Елену почувствовать себя маленькой и беспомощной. Древо-человек уже возвышался над крышей пансиона, а Мисао вновь умудрилась обхватить ногу Елены хлыстом. Джинсы Елены превратились в клочья. Она вскрикнула от боли.
Я должна взлететь выше.
Я смогу сделать это.
Я хочу спасти вас всех.
Я верю.
Быстрее, чем взмах крыла колибри, она взмыла вверх, все еще держа Мисао за ее длинные чер-но-красные волосы. Мисао закричала потому, что Шиничи веселился, даже сражаясь с Дамоном.
Как она с Дамоном и надеялась, как они и планировали, Мисао обратилась в свое настоящие обличие и Елена уже держала корчащуюся лису за загривок.
Елене было трудно держать равновесие. Она должна была помнить, что Мисао, с ее шестью хвостами, весит больше обычной лисы.
К тому времени она снова оказалась над Древо-человеком, слишком медленным, чтобы достать до нее. План работал отлично. Кроме этого Дамон, из всех людей, забыл, что именно он должен де-лать. За долго до вступления плана в силу, Дамон обманул Шиничи и Мисао, и Елена тоже. Теперь, согласно плану, он должен был защищать любых невинных прохожих, пока Елена исполняла роль приманки, отвлекая Шиничи.
Но вместо этого что-то внутри у него натянулось, и он, методично избивая Шиничи обратился к его подсознанию:
- Черт… ты! Где… мой… брат?
- Я могу убить тебя прямо сейчас,- закричал в ответ Шиничи. Ему не хватало воздуха, и он не считал Дамона легким оппонентом.
- Ну, давай,- Дамон медленно обернулся- А потом она,- продолжил он, указывая на парящую Елену. -Перережет горло твоей сестре.
Презрение Шиничи было резким:
- Ты думаешь, я поверю, что девушка с такой аурой способно на убийство?
Иногда приходит время, когда нужно быть сильным как камень. И для Елены, горящей силой и славой, время пришло. Она глубоко вдохнула, мысленно попросила прощения у Вселенной, и поле-тела к земле стрелой. Она прижала к себе ношу так сильно, как могла.
Красный, с черным кончиком хвост лисицы скрутился и упал на землю, а Мисао закричала от боли и ярости. Он упал прямо по центру поляны, извиваясь, словно змея. А потом просто исчез.
Теперь Шиничи действительно закричал.
- Ты хоть знаешь, что сделала, невежественная сука? Я сровняю это место с землей! Я порву тебя на куски!
- Ну да, конечно ты это сделаешь. Но сначала,- с издевкой сознательно произнес Дамон.- Ты должен пройти мимо меня.
Елена едва слышала его слова. Для нее было нелегко сжимать ножницы. Она думала о жизни и ножницах в ее руках, а Бонни, распятой на алтаре, о Мэтте, ранее корчившемуся на земле. И о миссис Флауэрс, и о трех потерявшихся маленьких девочки, и о Изобель, и о сделке со Стефаном.
Но с тех пор, как ее руки окропила чужая кровь, у нее появилось новое чувство ответственно-сти. Словно ледяной ветер подул в ее лицо, отбрасывая волосы за спину, и говоря в ее замороженное, задыхающееся лицо: « Никогда, без причины. Никогда, без необходимости. Никогда, только если нет другого пути».
Елена почувствовала, что внутренне выросла. Слишком быстро, чтобы успеть попрощаться с детством, она стала воином.
- Все вы думали, что я не могу бороться,- произнесла она, обращаясь к близнецам.- Вы ошиба-лись. Вы думали, что я стала бессильной. Вы снова ошиблись. И я использую остатки своих Сил в этом бою, потому что вы двое - настоящие монстры. Нет, вы отвратительны. И если я умру, я буду отдыхать рядом с Онорией Фелл и наблюдать за церковью Фелла снова.
- Церковь Фелла сгниет или ее сожрут извивающиеся личинки,- прошептал голос около ее уха. Это был низкий бас, не имеющий ничего общего с пронзительным криком Мисао. Даже не оборачи-ваясь, Елена поняла, что к ней обратилась белая сосна. Жесткий чешуйчатый сук, облепленный иг-лами с ядом, врезался в ее живот и она, утратив равновесие, разжала руку. Мисао спасалась, зарыва-ясь в ветви рождественского дерева.
- Плохие… деревья… отправляйтесь… в… Ад, - Елена заплакала, и направила весь свой вес, переходя в атаку. Она направилась к основанию дерева и обрезала ножницами длинную ветку, а из раны потекла смола, показывая место ранения.
Она обернулась в поисках Мисао. Лис найти не так просто, как хотелось. Не так просто, как огромное дерево. Елена посмотрела на обрубок хвоста. Как ни странно, на лисах не было никаких следов крови или травм.
Наверно поэтому она не может стать человеком? Из-за отрезанного хвоста? Даже если бы после превращения она оказалась голой, а по опыту других оборотней это было именно так, она была бы в лучшем состоянии, чтобы спуститься с дерева.
Мисао наконец выбрала окончательный вариант спуска- прыгая с ветки на ветку, что вполне позволяло ее лисье обличие. Это означало, что она только пока на десять метров ниже Елены.
Все, что нужно было Елене, это проскользнуть мимо еловых иголок и потом затормозить с по-мощью крыльев или чего-нибудь еще. Если она верит в свои крылья. Если Дерево не погонится за ней.
- Ты слишком медлительно,- закричала Елена. Потом она побежала, чтобы преодолеть рас-стояние, неподвластное простому человеку.
Пока не увидела Бонни.
Бонни все еще лежала на жертвеннике, бледная и холодная на вид. Теперь четверо Дре-во-людей держали ее за руки и за ноги. Они начали растягивать ее, каждый на себя, с такой силой, что ее тело уже зависло в воздухе.
И Бонни проснулась. Но не кричала. Она не хотела привлекать к себе внимания, и Елена по-чувствовала прилив любви, ужаса и отчаяния. Вот почему она не хотела привлекать к себе внимания. Она хотела, чтобы главные игроки боролись со своими врагами, не задумываясь о ее спасении.
Древо-люди подались назад, и лицо Бонни исказила агония.
Елена должна была добраться до Мисао. Обе лисы были ключами, на пути ее поисков Стефана. Только Мисао и Шиничи знали где он. Она посмотрела на темное небо, казавшееся еще более тем-ным с тех пор, как она на нетто смотрела в последний раз. Она искала в нем ответы, но всепогло-щающая темнота молчала. Она посмотрела вниз. Мисао еще немного продвинулась на пути к спасе-нию. Если она ее упустит… она любила Стефана. Но Бонни - Бонни была ее подругой с самого детства…
И тогда она придумала план Б.
Дамон сражался с Шиничи. Ну, или пытался.
Шиничи всегда был на сантиметр от кулака Дамона. Кулак другой руки Шиничи попал в свою цель, и лицо Дамона стало похожим на кровавую массу.
- Используй лес,- внезапно закричала Мисао странным голосом, так не похожим на ее детский писк.- Вы мужчины - идиоты! Думаете только о своих кулаках!
Шиничи сломал столб, поддерживающий вдовью площадку, одной рукой, демонстрируя свою силу. Дамон блаженно улыбнулся. Елена знала, что он будет наслаждаться этим, даже если щепки будут оставлять раны на его теле. Елена закричала: « Дамон, посмотри вниз!» . Ее голос казался слабым и сконфуженным на фоне криков ярости и рыданий, разносившихся в округе- «Дамон, взгляни вниз на Бонни!»
Ничего ранее не могло ослабить концентрацию Дамона, ведь он был намерен узнать где они держат Стефана, а потом убить Шиничи.
Но услышав слова Елены, Дамон немедленно обернулся. Он посмотрел вниз.
- Клетку,- орал Шиничи.- Построй мне клетку.
Ветви деревьев наклонились, отрезая его и Дамона от внешнего мира, сдерживая их внутри.
Древо-люди наклонялись все больше. Не обращая внимания на себя, Бонни закричала.
- Вот видишь? – засмеялся Шиничи.- Все твои друзья умрут в агонии, или, что хуже, мы забе-рем вас одного за другим!
Это было тогда, когда Дамон, казалось, действительно сошел с ума. Он начал перемещаться подобно ртути, подобно прыгающему пламени, подобно некому животному с рефлексами намного более быстрыми чем у Шиничи. Теперь в его руке появился меч , вызванный волшебными ключами дома, и меч отсекал все ветки, пытавшиеся добраться до него. И тогда он взлетел, перепрыгивая че-рез перила вот уже второй раз за эту ночь.
Только на этот раз баланс Дамона был идеальным и он подобно кошке, изящно приземлился рядом с Бонни, не повредив не одной кости. И тогда его меч, подобно светящейся дуге, сметая на пути все ветви, связывающие руки Бонни.
В следующий миг она уже пыталась стать на ноги, придерживаемая Дамоном, который легко спрыгнув с алтаря, отнес их в тень около дома.
Елена перевела дух и вернулась к своим собственным делам. Ее сердце билось быстро и силь-но, с радостью, гордостью и благодарностью, но вдруг было словно скованно болезненными иглами ведь Мисао удалось юркнуть из под ее наблюдения известными только ей способами. Как не вовре-мя.
Но она все же смогла схватить лису за шкирку. Мисао издала странный, даже для животного, плач и укусила Елену за запястье так сильно, словно хотела слиться с ней воедино. Елена закусила губу, стараясь не кричать, и почувствовала вкус крови.
Разрушенное, умирающее и превращающееся в суглинки (Суглинок — осадочная горная поро-да, глина низкой пластичности) дерево прошептало Елене в ухо: «Твой вид может кормиться поим родственником лишь раз». Голос был древним, злым и очень-очень страшным.
Ноги Елены без промедления откликнулись на команду мозга. Изо всех сил она оттолкнулась от земли и крылья подняли ее в небо, удерживая над алтарем.
Она подтянула морду рычащей лисы чуть ближе к своему лицу, но так, чтобы ее нельзя было достать.
- Где две части вашего ключа,- спросила она.- Скажи мне или я отрежу тебе еще один хвост и буду его носить. Не обманывай себя, вы не только ими гордитесь, не так ли? В них содержится ваша сила. Как ты будешь чувствовать себя без нее?
- Как человек, но не такой как ты. Ты- урод,- теперь Мисао расхохоталась снова в ее задыхаю-щемся собачьем пути, ее лисьи уши прижались к голове.
- Просто ответь на вопрос!
- Если ты сможешь понять мой ответ. Если я кажу тебе что один из них внутри серебряного со-ловья, это натолкнет тебя на мысли?
- Возможно, если ты объяснишь все чуть более ясно.
- Если я скажу, что один из них спрятан в балетном зале Blodwedd's, сможешь ли ты найти его, снова лиса усмехнулась, давая подсказки, ведущие в никуда или куда угодно.
- И это твой ответ?
- Нет, - резко закричала Мисао и задергала лапами как собака, вырывающая яму в земле. Только вместо земли она использовала живот Елены, чувствуя что ее когти хорошо повреждали тело. Она почувствовала ее падающую слезу.
- Я же сказала, что не собираюсь играться,- Елена плакала. Она подняла лису левой рукой, а в правой держала ножницы.
- Где первая часть ключа,- угрожающе спросила она.
- Поищи сама! Тебе всего-то весь мир обыскать и каждый кустик,- лиса оценивающе посмотре-ла на горло Елены, желая его порвать.
Елена напрягла руку и подняла лису чуть выше.
- Я предупреждала тебя, поэтому не делай вид, что тебе есть на что жаловаться!
Она сжала ножницы.
Мисао издала испуганный визг, потонувший в общем переполохе. Елена почувствовала еще большую усталость.
- Ты все лжешь, да? Посмотри вниз, если хочешь. Я ничего тебе не отрезала. Ты только услы-шала звук клацающих ножниц и уже закричала.
Мисао попыталась попасть когтем Елене в глаз. Ну хорошо. Теперь для Елены не существовало ни моральных ни этических проблем. Она не вызывала боли, просто использовала силу. Она начала резать ножницами еще и еще. Мисао закричала, проклиная ее, а под ними Древо-человек быстро уменьшался в росте.
- Где первая часть ключа?
- Отпусти меня и я скажу,- голос Мисао стал менее визгливым.
- Честное слово? Конечно, если ты можешь говорить о чести без смеха.
- Слово чести, лисы тоже ее имеют. Пожалуйста! Ты не можешь оставить лису без настоящего хвоста. Вот почему ты не причинила мне боли. Они- символ нашей чести. Но мой настоящий хвост находится посередине, с белым кончиком, если ты ранишь меня там, то увидишь кровь, оставляю-щую следы.- Мисао выглядела совсем испуганной и готовой к сотрудничеству.
Елена много знала об интуиции, которая вместе с ее мозгом и сердцем говорили ей не верить этому существу. Но она так хотела верить, надеяться…
Она медленно опустилась к земле и замерла на расстоянии пятидесяти фунтов сказала
- Ну хорошо, слово чести, каким же будет твой ответ?
Шестеро Древо - людей ожили вновь и начали протягивать к ней свои веткообразные пальцы.
Но они не застали Елену врасплох. Она не упустила свою хватку Мисао, только немного осла-бив ее. Теперь она снова перехватила ее посильнее.
Волны силы начали подниматься в ней и она вновь взмыла к верху вдовьей площадки мимо взбешенного Шиничи и плачущей Кэролайн. Затем Елена встретилась глазами с Дамоном. Его взгляд был полон огня и гордости за нее. Она была полна жаркой свирепой страсти.
- Я не ангел,- объявила она тем, кто еще не понял этого. – Я не ангел и я не в духе. Я - Елена Гилберт, побывавшая на том свете. И прямо сейчас я собираюсь сделать все то, что могу, включая надрать чью-то задницу!
Внизу что-то зашумело, и она сначала не могла понять что. Потом до нее дошло, что это были ее друзья. Миссис Флауэрс и доктор Альберт, Мэтт и даже дикая Изобель. Они одобряли ее действия, и внезапно задний двор залился солнечным светом.
Это я такое делаю? Елена удивилась и поняла что она. Она освещала поляну, вокруг дома мис-сис Флауэрс, оставляя лес в темноте.
Может я смогу расширить это,- думала она.- Сделать Старый Лес более молодым и менее злым.
Если бы она была более опытной, то никогда не пошла бы на это. Но прямо здесь и прямо сей-час она чувствовала, что должна попытаться. Она повернулась вокруг своей оси. Везде был Старый Лес. Она заплакала и закричала: «Крылья очистки!» и стала наблюдать за огромными, морозными, радужными крыльями бабочки, распростиравшимися все выше и шире, выше и шире.
Вокруг нее была такая удивительная тишина, что даже борьба Мисао не имела никакого значе-ния. Это была тишина, напоминавшая о чем-то: о всех самых красивых музыкальных аккордах, слившихся в единый мощный аккорд.
И затем потоки Силы потекли из нее. Не такой разрушительной, как у Дамона. Силы восста-новления, весны, любви, молодости и очищения. И она наблюдала, как свет распространялся все дальше и дальше, и деревья начали уменьшаться в росте, становясь более аккуратными. Шипы и ползучие лианы исчезали. На земле вокруг нее начали появляться цветы любых размеров и расцве-ток. Тут и там росли нежные фиалки, цветы королевы Анны и дикие розы. Они были повсюду. Это было настолько красиво, что у нее защемило в груди.
Мисао зашипела, и Елена окончательно вышла из транса. Она осмотрелась вокруг и увидела как Древо-люди, под воздействием ее света, исчезли, а на их месте появились деревья причудливой формы, усеянных плющом. Некоторые очертаниями напоминали людей. На миг Елена замерла, оза-даченно осматриваясь, а потом поняла: что- то было не так. Все настоящие люди исчезли.
- Я никогда бы не привела тебя сюда,- к удивлению Елены эту фразу произнесла Мисао, обра-щаясь к брату.- Ты испортил все из-за этой девчонки. Шиничи ты идиот.
- Сама идиотка,- закричал Шиничи на Мисао.- Оноре! Ты реагируешь точно так же, как они хотят!
- А что еще мне оставалось делать?
- Я слышал как ты дала девчонке ключ,- прорычал Шиничи.- Ты готова на все ради своей внешности, эгоистка!
- Ты говоришь это мне? Ты же еще не потерял ни одного хвоста?
- Только потому, что я быстрее.
- Это ложь, и ты это знаешь! Забирай свои слова обратно!- отрезала Мисао.
- Ты слишком слаба для борьбы! Ты давно должна была сбежать! И не приходи ко мне пла-каться.
- Как ты смеешь говорить мне это!- и Мисао вырвалась из рук Елены и напала на Шиничи. Он ошибался. Она была хорошим бойцом. Через миг они уже выглядели катающимся клубком, прово-рачивающимся вокруг своей оси. Вокруг летал черный и алый мех. Сквозь шум борьбы пробивались обрывки фраз.
- По-прежнему не найдут ключ…
-… не все из них…
-… даже если они…
-… какое это имеет значение?
-… все еще должны найти мальчика…
- … пусть попытаются, ради спортивного интереса…
Мисао пронзительно засмеялась:
- И увидят что они найдут
- В Ши нет Ши!
Внезапно они остановили бой, превратившись в людей. Они выглядели потрепанными, но Елена знала что ничего не сможет сделать если они начнут драться снова.
Вместо этого Шиничи сказал:
- Я остановлю землю. Здесь, - он повернулся к Дамону и закрыл глаза.- Где твой драгоценный брат. Я оставлю подсказки в твоей голове, если ты сможешь расшифровать карту. Но как только вы туда доберетесь- сразу умрете. И не говорите, что я вас не предупреждал.
Он повернулся к Елене и сказал:
- Я сожалею, что ты тоже умрешь. Но я посвящу тебе оду.
Шиповник и сирени,
Пчелиный мед с маргаритками,
Елена прогонит зиму
Ценою своей улыбки.
Колокольчики и фиалка,
Наперстянка и ирис,
Смотреть на ее следы
И как колышется трава.
Где бы она не прошла
За ней прорастут белые цветы.
- Я хотела бы поскорее узнать ключ,- сказала Елена, обращаясь к Шиничи, зная что после этой песни Мисао ей не ответит.- Честно говоря, я устала от этого вашего бычьего гавна.
Она заметила что все вновь уставились на нее, и она чувствовала почему. Она чувствовала раз-ницу в своем голосе, позе, формах речи. Но самым главным было то, что она почувствовала себя свободной.
- Мы дадим вам столько, сколько сможем,- сказал Шиничи.- Мы не тронем их. Найди их с по-мощью ключей или другими способами, если сможешь.
Он подмигнул Елене и повернулся к дрожащей и бледной Немезиде.
Кэролайн. Что еще она делала за последние минуты кроме как плакала, заламывала руки или, как догадывалась Елена, размазывала макияж по лицу.
- Ты тоже,- спросила она Шиничи.- Ты тоже?
Он лениво улыбнулся и спросил:
- И что я два раза тоже?
Он поднял два пальца, образовавшие букву V, и продемонстрировал их Кэролайн.
- Ты тоже в нее влюбился? Посвящаешь ей стихи, подсказывая как найти Стефана.
- Это не очень хорошие подсказки,- ободряюще сказал Шиничи и снова улыбнулся.
Кэролайн попыталась ударить его, но он перехватил ее кулак.
- Ты думаешь, что сможешь так просто уйти сейчас,- буквально прокричала она. Ее крик был не таким пронзительным, как у Мисао, но все же имел странный тембр.
- Я знаю, что мы уйдем,- он взглянул на угрюмую Мисао.- После еще одной сделки. Но не с тобой.
Елена напряглась, но Кэролайн попыталась вновь атаковать Шиничи:
- После того, что ты мне говорил? После всех твоих слов?
Шиничи осмотрел ее с ног до головы, словно видел впервые. Он даже выразил искреннее недоумение.
- Говорил тебе, - переспросил он. – Разве мы встречались до этой ночи?
Раздалось тихое хихиканье. Все обернулись. Мисао тихо смеялась, прикрывая рот рукой.
- Я использовала твой образ,- сказала она брату и в довершении своего виноватого образа, по-тупила взгляд.- Твой голос. В зеркале, когда давала ей указания. Она была расстроена из-за какого-то парня, бросившего ее. Я сказала ей, что влюбилась бы в нее и отомстила ее врагам, если бы она ока-зала мне пару услуг.
- Так и поселяются Малахи в маленьких девочках,- мрачно заметил Дамон.
Мисао вновь захихикала.
- И в мальчиках тоже. Я знаю какого это, когда малахи внутри тебя. Это не больно. Они просто там.
- А вас никогда не заставляли делать то, что вы не хотите,- спросила Елена. Она чувствовала как в ее глазах горит синее пламя.- Как считаешь, это будет больно, Мисао?
- Это был не ты,- спросила Кэролайн, все еще глядя на Шиничи, она явно была не в состоянии идти в ногу с событиями.- Это был не ты?
Он вздохнул и слегка улыбнулся.
- Не я. Боюсь, золотые волосы мне не пойдут. Золотой… или красный противостоит черному,- добавил он, глядя на сестру.
- Так все это было ложью, - сказала Кэролайн. За миг ее лицо переменилось с отчаянного на разгневанное. – Ты всего лишь еще один фанат Елены.
- Смотри,- прямо сказала Елена.- Он мне не нужен. Я его ненавижу. Единственный человек, о котором я забочусь - это Стефан!
- Ах, так он единственный человек, да?- спросил Дамон, бросая взгляд в сторону Мэтта, дер-жавшего Бонни на руках, пока дрались лисы. На миссис Флауэрс и доктора Альберта.
- Ты знаешь, что я имела ввиду,- ответила Елена Дамону.
Дамон пожал плечами.
- Многие златокудрые красавицы оказывались в грудой нужде,- потом покачал головой.- Почему я spouting drek как он?
Его могучее тело возвысилось над Шиничи.
- Это просто остаточное влияние… от одержимости… ты же знаешь,- Шиничи развел руками, все еще глядя на Елену.- Мой образ мышления…
Дамон выглядел так, как будто назревала новая драка, но он только усмехнулся.
- Так ты дал Мисао свободу действий в городе, а сам следил за Еленой и мной.
- И.
- Мэттом,- почти на автомате добавил Дамон.
- Я хотела сказать Стефан,- сказала Елена.- Нет, я не думаю, что Мэтт стал очередной жертвой плана Мисао и Кэролайн до него, я встречалась с вами когда вы были полностью под властью.
- А теперь ты думаешь, что сможешь так просто уйти, сказала Кэролайн грозным трясущимся голосом.
- Мы уходим,- сухо сказал Шиничи.
- Кэролайн, подожди,- сказала Елена. – Я могу помочь тебе своими Крыльями Просвещения. Ты контролировалась малахами.
- Мне не нужна твоя помощь! Мне нужен муж!
На крыше воцарилась абсолютная тишина. Даже Мэтт перестал пытаться подняться.
- Или, хотя бы жених, - пробормотала Кэролайн, прикладывая руку к животу. – Моя семья должна принять это.
- Мы справимся с этим,- мягко сказала Елена, а затем тверже добавила,- Верь мне, Кэролайн.
- Я не поверю в тебя, если…
Ответ Кэролайн был грубым. Потом она плюнула в сторону Елены. Потом она затихла сама или же под руководством малаха внутри нее.
- Возвращаясь к делу,- произнес Шиничи.- Давайте пересмотрим наши цены за ключи и за на-хождение маленького блока памяти. Скажем… от того времени, как я встретился с Дамоном впер-вые, до теперешнего момента. Возьмем из мыслей Дамона.
Он ехидно улыбнулся.
- Ты не можешь этого сделать,- Елена почувствовала панику, охватывающую ее сердце и распространяющуюся к конечностям.- Он уже не такой, как прежде. Он помнит вещи, изменившие его. Если ты заберешь эти воспоминания…
- Все его милые изменения исчезнут,- сказал ей Шиничи. – Тогда может, я возьму твою память?
- Да!
- Но ты единственная слышала подсказки к ключам. И я не хочу видеть вещи твоими глазами. Я хочу видеть тебя… через его глаза.
Теперь Елена была готова начать борьбу с собой. Но Дамон своей фразой решил все.
- Иди и возьми все, что пожелаешь, а потом убирайся из города или я этими ножницами отрежу тебе голову.
- Согласен.
- Нет, Дамон.
- Ты хочешь вернуть Стефана?
- Не такой ценой!
- Плохо,- вмешался в их разговор Шиничи. – Другого предложения не будет.
- Дамон! Пожалуйста, подумай об этом!
- Я думал. Во-первых это я виноват, что малахи распространились так быстро. Я виноват в том, что не вмешался и позволил им делать такое с Кэролайн. Меня не волнует, что случится с людьми так долго, пока вновь прибывшие будут держаться подальше от меня. Но я могу исправить некоторые вещи, которые сделал ища Стефана,- он повернул к ней голову и улыбнулся своей небрежной улыбкой.- В конце концов заботится о брате моя робота.
- Дамон, послушай меня.
Но Дамон смотрел на Шиничи.
- Согласен,- сказал он.- Мы заключили сделку.

0